↑ Наверх ↑
     Исторический сайт

Новости истории
Статьи и заметки
  - Археология
  - Всеобщая история
  - Историческая поэзия и проза
  - История Пензенского края
  - История России
  - Полезные и интересные сайты
  - Разное
  - Тесты по истории
  - Шпаргалка
Конкурс работ
Создать тест
Авторам
Друзья сайта
Вопрос-ответ
Мы в Дзене
О проекте

Добавить в закладки

Новые статьи:

В Аргентине исследовали секретное убежище Гитлера
........................
Российские ученые разбудили спавшие десятки тысячелетий организмы
........................
На рисунках Леонардо да Винчи нашли следы людей
........................
Ученые нашли связь между наскальными рисунками и галлюциногенными веществами
........................
Ученые восстановят запах духов Марии-Антуанетты
........................

1 | 2 | 3 | 4 | 5

А.Г. Габричевский: жизнь в полоску.

(Статья)
Раздел: История России
Автор: Гальцова Дарья Николаевна, Караборчева Софья Валериевна
Автор: Гальцова Дарья Николаевна, 9 класс МКОУ Новокурлакская СОШ Воронежская область Аннинский район С. Старый Курлак
Караборчева Софья Валериевна, 9 класс МКОУ Новокурлакская СОШ Воронежская область Аннинский район С. Старый Курлак
Руководитель: Макаров Николай Александрович, учитель иностранных языков

За ответы на вопросы спасибо. Мы сейчас смеёмся над собой, потому что не могли сообразить, что Е.К. Станкевич не он, а она. Теперь всё ясно. Между прочим, совсем недавно, готовя материал для лермонтовского вечера (15 октября исполняется 150 лет со дня рожденья), мы в одной книге прочитали следующее о Н.В. Станкевиче: «Одновременно с Лермонтовым в университете замечательные юноши – Белинский, Герцен, Огарёв, Станкевич, Гончаров… Станкевич – юноша большого, светлого ума и необыкновенной душевной чистоты.. Личным обаянием он оказывал большое воздействие на своих товарищей-студентов и пользовался среди них огромным авторитетом. Станкевич, несомненно, занял бы большое место в истории общественного развития России, но он рано умер». В учебнике тоже мало сказано о нём, а мы хотим знать много.

Благодарим Вас за приглашение приехать к Вам в Москву. Конечно, никакие письма не могут заменить живой личной беседы. О поездке в Москву мы мечтаем, но этот вопрос нам надо урегулировать с директором нашей школы.

Что касается «поручика Б.», героя «Фрегата Паллада» Гончарова, то мы решили выписать о нём себе всё, что написал Гончаров. Сейчас Тая Калаева перечитывает «Фрегат».

«Чёрный дом» сейчас переделан на школу, второй этаж снесли и продолжили первый, в этих классах мы и учимся.

Почему мы у Вас спросили, какие животные и птицы жили в доме? Одна старушка рассказала нам, что после 1917 года долго ещё бродил по селу и полям одинокий журавль.

Скоро, очень скоро мы опять усядемся за парты, многие из нас оставили работу, чтобы подготовиться к занятиям. А как уже чувствуется приближение осени: дни стали короче, ночи длиннее и прохладнее. Берега реки уже пустеют, разве какой терпеливый рыбак неподвижно сидит в ожидании хорошего клёва.

На наших полях замолк звук комбайнов – уборка хлеба закончилась, только тракторы гудят на полях, поднимая зябь. Сеют озимые. Урожай в этом году очень хороший. Колхозники наши получили много пшеницы. Хороши в этом году и яблоки. У нас есть пришкольный сад. Посадили его в 1952 году. Выращивают, вернее, ухаживают за ним сами ученики. Он у нас разбит знаете на каком месте? Позади школы, среди сада находится бывшая теплица. На фотографиях мы видим огромные деревья, теперь их, к сожалению, нет. Молодая поросль лишь осталась. Наши родители рассказывают, что в парке были деревья в несколько метров в диаметре. Эти деревья сохранялись до Великой Отечественной войны 1941-45 гг. Во время войны их порезали воинские части, которые стояли в Курлаке. Теперь этот школьный парк виден издали. Его время от времени прочищают, и деревья стали толстоствольными и развесистыми. А у самой подошвы горы выросла замечательная дубовая роща, или дубник, как у нас его зовут. Расположение улиц такое же, какое было встарь, но сами дома не такие, как были. Если на фото «Похороны А.В. Станкевича» 1912 года мы видим избы, крытые соломой, то теперь все дома (за небольшими исключениями) крыты железом. За полвека многое изменилось. Недавно мы встретили Илью Яковлевича Маняшина, передали ему Ваш привет. Он был очень растроган, просил нас передать Вам его низкий поклон. Он служил в доме А.В. Станкевича 3 года. Он очень хочет посмотреть на Вашу фотографию. Мы ему обещали дать посмотреть, когда получим её.

Мы не будем в этом письме задавать много вопросов, но ответьте, пожалуйста, вот на эти:

  1. Что теперь в московском доме Елены Васильевны Габричевской?

  2. Какие места в парке Вы любили больше всего?

Мы всё-таки питаем надежду на поездку в Москву, Наверное, мы используем осенние каникулы, которые начнутся с 5 ноября. Кто-нибудь из нас поедет с Марией Максимовной.

Николай Иванович недавно уехал из Курлака. Перед отъездом мы его посетили. Он был очень грустен, что уезжает. Боже, как это редко в наши дни, когда человек до старости сохраняет восторженно-юношескую душу. Мы полюбили его всей душой. Он мог с нами гулять целыми днями в парке, мог рассказывать о Севере, мог говорить обо всём на свете. После Курлака он хочет ехать на Кавказ.

Крепко-крепко жмём Вашу руку.

Ваши друзья.

Привет Вашей супруге»,

На это письмо Александр Георгиевич не ответил, потому что ему нездоровилось и потому что произошло много печальных событий. А 5 октября школьники из Курлака написали ему уже на московский адрес и сообщили, что их поездка в Москву – вопрос решённый. «Напишите, как Вы доехали до Москвы, когда. Как Вы себя чувствуете? Мы уже обеспокоены Вашим молчанием. Уж не обиделись ли Вы на нас?» - спрашивали они.

Александр Георгиевич ответил им.

Письмо № 3. 21.10.1964 г. Из Москвы – в Новый Курлак.

Дорогие друзья.

Только что ввалился с вокзала домой и нашёл ваше письмо от 5-го Х. Я вам очень давно не отвечал на ваше последнее письмо, так как и чувствовал себя неважно, да, кроме того, стряслись всякие тяжёлые несчастья: умер мой большой друг пианист Г.Г. Нейгауз, а в это же время моя племянница переживала очень тяжёлые роды с кесаревым сечением и пр.

Очень рад, что скоро увижу вас в Москве, но во избежание возможных недоговорённостей должен вас предупредить, что ввиду крайнего перенаселения нашей квартиры ночевать у нас совершенно невозможно. Поэтому я надеюсь, что вами в этом отношении уже приняты соответствующие меры.

Когда вы выйдете на Казанском вокзале, тут же сядете на метро по направлению к центру и доедете скоро до Проспекта Маркса, а там, поднявшись по эскалатору, повернёте направо и попадёте через подземный туннель на улицу Горького, где из любого автомата позвоните по № Б-9-40-13, и мы вас встретим. Сам я к телефону не подхожу, ибо глуховат. Жену мою зовут Натальей Алексеевной.

Крепко жму ваши руки.

Ваш А. Габричевский».

Именно во время той поездки в Москву Мария Максимовна Микляева вела дневник. В первый же день, уладив дела в Историческом музее и заказав на завтра нужные материалы, они отправились к Габричевским. Продолжим читать дневник:

«Входим в прихожую, осматриваемся. Это просторная прихожая и кухня, у самого входа газовая плита, дальше столы и буфеты, посуда и рукомойники. Около стола возилась с курицей или уткой молодая, полная кухарка, очевидно, вывезенная из Воронежской области: её говор сказал нам об этом. Она сказала: «Только вы первые за всю время разулись, а то все идуть обутые, не жалеють чужого труда, а ведь полы-то натирають». Всё это она сказала просто, как-то по-свойски, и это нас подбодрило. Она доложила о нашем приходе самому профессору, и вскоре мы увидели высокого старика в очках, в зеленоватом просторном костюме. Он шёл к нам, взолнованно протирая очки, простирая правую руку вперёд. Приветливо поздоровался, улыбнулся и не то сказал, не то спросил: «Друзья из Курлака… Очень рад, очень рад, проходите». Суетливо пошёл вперёд, показывая, куда идти. Вошли в узкий тёмный коридор, где хозяин предложил нам снять пальто. Пока мы раздевались, Александр Георгиевич сквозь очки рассматривал нас.

Прошли в комнату, мрачную, но большую, заставленную мебелью. Вдоль правой стены от входа стоял огромный книжный шкаф во всю стену, он был буквально набит книгами. Перпендикулярно к нему стоял другой такой же, тоже полный книг. Шкафы образовывали букву Г. На стенке одного из них находились миниатюры из белого нежного мрамора, изображавшие профили Александра Владимировича Станкевича, его жены Елены Константиновны, их приёмной дочери Елены Васильевны Габричевской, матери хозяина этой квартиры. Между шкафами, почти придвинутый к ним, стоял старинный чёрный рояль, а на нём корзиночки, баночки, пузырьки. Видно, играют на нём не часто. Около рояля большой круглый стол, заваленный книгами, листами писчей бумаги, пепельницей, карандашницей, чернильным прибором. Посредине стола стояла высокая электролампа, накрытая вместо обычного абажура цветной штапельной материей. У стола и стен – старинные кресла, обтянутые зелёным бархатом. Он порядочно обветшал; ножки у кресел не обыкновенные, а походили на львиные лапы, и это свидетельствовало о том, что они очень древние. Одно кресло, на котором восседал хозяин, было узкое, с высокой спинкой, до середины которой касался затылок профессора. Оно, видимо, было самым мягким и удобным для него. Другое, наоборот, было очень широким, полукруглым, с высокой спинкой, глубоким. На нём могли бы сидеть мы все трое и ещё хозяин со своей женой. В таком кресле вполне можно спать со всеми удобствами.

На стене перед столом висели большие картины в позолоченных рамах. Это всё классические вещи давнишней работы давнишних художников как русских, так и мировых. Венера Милосская с её точёными чертами кротко смотрела на нас, против неё расположился Лев Николаевич Толстой с его роскошной русской бородой. Среди картин есть и работы профессора искусствоведения Габричевского. Старинные настенные зеркала в тяжёлых тёмных рамах стояли по углам и висели на стенах у туалетных столиков. Со средины потолка спускалась старинная люстра, круглая, позолоченная, с выступами для свечей; с каждого выступа на серебряной нити спускался и висел лебедь, распластав свои белоснежные крылья и вытянув прелестную шейку. Всё, на что падал наш быстрый взгляд, было старинное, несовременное, словно мы вошли не в квартиру, а в музей, где хранятся вещи XVIII и XIX века.

Пока мы усаживались в кресла вокруг стола и мельком осматривали обстановку в комнате, хозяин устраивался и сам на своём троне. Усевшись, он проговорил: «Садитесь, садитесь. Пусть кто-нибудь из вас говорит со мной погромче, я ведь писал вам, что глуховат. Расскажите же мне, когда вы приехали, как нашли меня, почему не позвонили, где остановились». В его голосе слышались приветливость, участие к нам. Мы рассказывали и думали, что в нём нет официально-профессорского, скорее, он выглядел жалким и беспомощным. Теперь мы рассматривали его лицо. Один глаз был стеклянный, из-под толстого стекла он мёртво поблёскивал. Живой глаз внимательно смотрел в глаза того, кто с ним разговаривал. Лева рука его заметно дрожала, дрожала и нога. Паралич – догадались мы.

Не прошло и пяти минут, как в комнату вошла высокая, полноватая женщина лет сорока пяти-шести, с тёмными волосами и большими глазами. Трудно было определить их цвет, но жёлтые и голубые крапинки бросались в глаза. «Вот Наталья Алексеевна, - сказал нам Габричевский и, обращаясь к ней, добавил: а это мои друзья из Курлака». Наталья Алексеевна улыбнулась нам, показав ровные красивые зубы. «А-а, очень хорошо! Но почему же вы не позвонили, как советовал вам Александр Георгиевич?» - «Захотели убедиться, сумеем ли мы сами отыскать в Москве по почтовым адресам своих знакомых». – «Это мило… Но где вы остановились? Вы голодны?» - «Нет, нет, спасибо, мы сыты». Мы лгали: мы были голодны.

Голос у Натальи Алексеевны звучный, молодой. Она была просто, по-современному одета, без кокетства, без претензий на звание жены профессора. Насколько он был беспомощен и стар, настолько она была подвижна и энергична. Она села в кресло (стульев не было) и закурила дешёвую папиросу; закурил и он, поминутно пользуясь пепельницей. Наталья Алексеевна жадно затягивалась, но делала это как-то изящно.

Потом она извинилась и сказала, что сейчас они с профессором должны ехать («На автомобиле», - вставил он) в больницу к их племяннице, которая с младенцем, недавно родившимся, лежала там. Наталья Алексеевна скороговоркой, совсем по-нашему рассказала, что это её племянница, она замужем за Олегом, хорошим молодым доцентом, живут они в отдельной комнате их квартиры. Теперь вот, когда привезут из больницы главнокомандующего (так она назвала маленького), надо Олега брать к себе, хотя в квартире тесновато. Наталья Алексеевна призналась, что она «измоталась» по городу в поисках продуктов для стола и с поездками в больницу. Вот и теперь надо спешить, хотя ещё минут 10 она с удовольствием посидит с нами.

Но мы уже поднялись, прощаемся. Наталья Алексеевна и её муж идут проводить нас до передней, просят извинить и прийти ещё раз до отъезда в Курлак. Мы обещаем и, в свою очередь, просим найти нам обещанные книги. «Да, да, Наталья Алексеевна поищет в моих шкафах, я всё вам дам, приходите, пожалуйста». Мы одевались. Наталья Алексеевна быстро одела в пальто мужа, помогла натянуть на голову берет. Олег подхватил дядюшку под руки, потому что сам он шёл с трудом, дробя ногами и спотыкаясь. Мужчины ушли раньше нас, их ждала у подъезда машина, а Наталья Алексеевна ещё одевалась. Простившись с румяной кухаркой, мы вышли и не успели ещё вдохнуть свежего воздуха у подъезда, как из двери выбежала быстрая Наталья Алексеевна, на ходу застёгивая цигейковую шубу. «Приходите, будем ждать!» - крикнула она нам и убежала к урчащей машине». [9, стр. 52-57]

Поработав в архиве три дня, «курлакские друзья» зашли перед отъездом к Габричевским:

«Опять нас рассадили за стол на прежние наши места. Габричевский расспрашивал о Курлаке, о парке, о речке. «По всем дорожкам парка и сада ходили мои ноги, я помню все поля, все сёла, которые прилегают к Курлаку». Он спросил, не обмелела ли река, где он так любил купаться, не исчезла ли дубовая роща, около которой была беседка. Он помнит дорожку по лугу, по которой его отец, доктор Габричевский, ездил из барского дома в больницу лечить крестьян. Он очень хорошо помнит «дядю Мишу», механика, который работал на водокачке, помнит кучера, который всегда ездил за ними на станцию по приезде из Москвы в Курлак и который всегда отвозил их на станцию.

Мы рассказали, что дубовая рощица растёт, что парк теперь школьный, что его чистят, что деревья уже большие и что по весне сирень и жимолость дивно пахнут.

Подперев лицо ладонью, он внимательно слушал.

Обещанных книг он не нашёл в своей библиотеке, так как сам совершенно не может этого сделать, а Наталье Алексеевне некогда. Отыскал только книгу А.В. Станкевича «Биографический очерк Грановского» и подарил её нам, другие же обещал найти и переслать.

Наталья Алексеевна – художник. Она показала нам ряд своих работ на тему из деревенской жизни: жених и невеста, освящение пасхальных куличей и другие. Она сказала, что очень любит русские костюмы, особенно ей нравится крестьянский наряд Бобровского района. Лучше его нет, по её мнению. Она ездила к себе на родину, в Бобров, где её хорошо приняли, потому что она не была «барышней», а играла с крестьянскими девушками и водила с ними хороводы, работала в поле.

Под руководством Александра Георгиевича она стала рисовать, работать над отшлифовкой корней какого-то крымского кустарника, придавая им вид птиц, людей, животных, насекомых. Она рассказала о том, что свой домик в Крыму, куда они всей семьёй уезжают на лето, она превратила в музей, разрисовав и расписав все стены, развесив на них различные изделия из корней. Некоторые из них она нам показала. Показала она и коллекцию морских камешков. Несколько штук мы привезли в Курлак.

На прощанье супруги Габричевские показали нам деревянную кровать, которая принадлежала Грановскому.

Александр Георгиевич сказал, что надеется ещё с нами встретиться, но провожать не пошёл, сказав, что устал и хочет отдохнуть. Ведь он ещё работает – переводит с итальянского языка какого-то автора по искусствоведению, он упорно работает…

Наталья Алексеевна ласково нас проводила, и там, в передней, мы увидели в её глазах смертельную усталость. Она пожаловалась, что ей трудно теперь с мужем, что он стал совершенно беспомощен, что она за ним ухаживает, как няня, даже гулять по тротуару он не может. Как-то недавно она отпустила его на прогулку одного, через несколько минут он пришёл с разбитым носом: упал на мостовой, потому что слабеют ноги. И капризничает больше, не хочет признавать своего бессилия, а признавать его уже надо…» [9, стр. 60-62]

Таким увидели курлакские краеведы А.Г. Габричевского в ноябре 1964 года. Увы – пришла осень жизни.
Но в нашем архиве есть ещё одно письмо от него. Оно адресовано на этот раз только Марии Максимовне.

Письмо № 4. 7.2.1966 г. Из Москвы – в Новый Курлак

Милая Мария Максимовна,

не могу себе простить, что до сих пор не удосужился ответить на Ваши письма, но причин на то было немало и весьма уважительных. Во-первых, в течение прошлой осени умерло несколько наших близких друзей, а во-вторых (отчасти в результате волнений), очень серьёзно захворала Наталья Алексеевна, которая лежит в больнице с ноября прошлого года с запущенным воспалением лёгкого и гнойным плевритом. Сейчас ей несколько лучше, и появилась надежда на её скорое возвращение домой, но всю эту зиму я, как Вы легко можете себе представить, был совершенно вне себя и решительно ничем посторонним заниматься не мог.

Тем не менее, сейчас же по получении Вашего последнего письма, я начал по памяти делать набросок плана ныне уже не существующего Курлацкого господского дома. Но тут в это дело вмешалась моя племянница Ольга Сергеевна Погодина, которая меня убедила, что набросок этот должен быть по возможности выдержан в масштабе. Это очень усложнило работу, поскольку масштаб на каждом шагу противоречил неточностям моей памяти.

Тем не менее, я уверен, что в конце концов с этим как-нибудь справлюсь, и тотчас же по окончании работы переправлю Вам свой набросок.

Остальных Ваших поручений я, конечно, выполнить не мог и не берусь, тем более, что переписка Н.В. Станкевича, изданная Алексеем Ивановичем, имеется у меня (и Вы же, наверное, помните) только в одном экземпляре. Это же касается и книги о моём отце, вышедшей ещё до Вашего приезда, и единственный экземпляр которой я у себя наконец обнаружил. Посылаю Вам её заглавие и полагаю, что экземпляр её Вы сможете получить по почте, если Вы об этом запросите издательство. Из серии: «Выдающиеся деятели отечественной медицины» - С.В. Нечаев, «Г.Н. Габричевский, основоположник отечественной микробиологии. 1960-1907». Гос. издательство медицинской литературы. Москва, 1960. – Медгиз, Москва, Петровка, 12.

Скоро напишу Вам: как только Н.А. вернётся домой и как только будет готов обещанный мною набросок плана курлацкого дома.

С лучшими пожеланиями и дружеским приветом

Ваш А. Габричевский».

Трудно сказать, были ли ещё письма в Курлак, скорее всего, нет.
А.Г. Габричевский умер 3 сентября 1968 года в Коктебеле и похоронен на местном кладбище. Наталья Алексеевна пережила его ненадолго – она скончалась 6 февраля 1970 года. По её завещанию, её прах похоронили рядом с мужем.

Наш Коктебель.

Когда наш руководитель сказал нам, что есть возможность съездить в Крым, в Коктебель, то мы сначала не поверили такому счастью. А потом разговоры о поездке стали чаще и чаще. И вот это чудо свершилось в июле 2012 года.
Мы были на море и до этого, видели пляжи, горы, закаты, но Коктебель нас просто зачаровал. Ещё когда мы спускались к городу по шоссе от Феодосии, то в какой-то момент вдруг показалось, будто мы приближаемся к волшебному замку – так необычны очертания гор.
Но мы ехали, конечно, не любоваться природой, хотя и это входило в наши планы. Главное было окунуться в атмосферу этого места, которое так любил наш герой. Мы предполагали посетить его могилу, побеседовать с его наследницей – Ольгой Сергеевной Северцевой. Скажем сразу: мы сделали гораздо больше, чем ожидали.
На Коктебельское кладбище мы отправились рано утром. Мы лишь приблизительно знали, где находится могила А.Г. Габричевского, поэтому очень долго плутали. Но потом мы увидели людей, которые и подсказали нам дорогу. Это очень необычная могила. В одной ограде находится сразу несколько захоронений: матери и бабушки М. Волошина, сына Анастасии Цветаевой, ещё одного младенца, А.А. Кораго, А.Г. Габричевского и Н.А. Северцовой. Мы поняли, что все эти люди тем или иным образом были связаны с Максимилианом Волошиным. Мы слышали, что сейчас этот мини-мемориал находится под эгидой музея М. Волошина, но выглядит он достаточно запущенно: трава, колючки, поломанные ветки.
А потом мы пошли в дом, о котором уже так много читали. Налево от ворот – мемориальная доска, установленная в честь А.Г. Габричевского и Н.А. Северцовой. К сожалению, мы узнали, что О.С. Северцева живёт не в Коктебеле, а в Солнечной Долине (раньше это село называлось Козы, Ольга Сергеевна и поныне его так называет), где у неё другой дом. Но дом А.Г. Габричевского не пустовал: тут жили две подруги О.С. Северцевой, которые устроили для нас настоящую экскурсию, рассказали нам обо всём, что попадалось на нашем пути: вещах, картинах, абажурах, мебели и многом другом. Это не дом, а целый музей! Права была Н.А. Северцова, когда говорила так М.М. Микляевой. Сколько здесь всего интересного! Мы мерили шляпы, которые носил Габричевский, держались за трость, с которой он ходил по Коктебелю, сидели на петровских стульях, где и он сидел, так же смотрели с балкона и любовались Коктебелем, как и он когда-то любовался со своими друзьями и родственниками (правда, раньше с балкона было видно море, а теперь современные многоэтажные дома заслонили его). Мы долго рассматривали картины, которые создал Габричевский, шкаф, расписанный Натальей Алексеевной. Мы побывали в знаменитой таверне, где столь часто слышался задорный смех и звучали умнейшие речи, посетили кухню с русской печью, где колдовала над необычными блюдами Наталья Алексеевна, Пифосную (тут на самом деле стоят два огромных пифоса), где устраивались концерты. Словом, мы прикоснулись к тому, о чём знали лишь умозрительно.
На следующий день мы отправились в Козы. Как мы туда добирались – отдельная история, скажем лишь, что по пути к селу открываются неповторимые пейзажи. Ещё нас поразил памятник воинам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. Это не вечный огонь, не обелиск, не каменный солдат, а срубленная берёзка, давшая молодую поросль. Такого памятника мы ещё нигде не встречали.
И вот долгожданная встреча с Ольгой Сергеевной. Николай Александрович предупреждал нас, что она удивительный человек, но всё-таки мы не ожидали столь оглушительных впечатлений. Ольга Сергеевна пригласила нас в дом, сразу же усадила за стол, угощала чаем и стала расспрашивать о том, как мы доехали, где остановились, о чём думаем. У неё очень правильная речь, выразительная мимика и живые, острые глаза. Она всё делает быстро, точно, уверенно, энергично, шустро. А ещё у неё отменное чувство юмора. Однажды среди беседы она сказала: «Не бойтесь, девчонки, если чего-то не знаете. Я в ваши годы была такой же дурочкой».
Конечно, Ольга Сергеевна многое рассказала нам об Александре Георгиевиче Габричевском, причём она говорила о том, чего нет в книгах, которые мы читали.
Через день мы вновь встретились с Ольгой Сергеевной, на этот раз в Коктебеле, куда она специально приехала, чтобы поговорить о книге «Александр Георгиевич Габричевский: биография и культура» с театральным критиком Николаем Ивановичем Жегиным. Пригласили на эту беседу и нас. Мы немного побаивались оказаться в неловком положении «дурочек»: мы ведь ещё не читали тогда этой книги. Мы думали, что придёт чопорный господин в строгом костюме и будет сложно и заумно рассуждать. Но Николай Иванович - очень добрый, приветливый человек, был одет по-пляжному. Он просто и понятно стал делиться своими мнениями о книге. «Оленька, твоя книга замечательна», - так он начал. А потом посоветовал кое-что добавить, а что-то исправить. И всё это спокойно и доброжелательно. Мы сидели на лавочке во дворе дома А.Г. Габричевского, ели вкусное мороженое и чувствовали себя соучастниками этой беседы, иногда и сами вставляли пару слов. Пришло время прощаться, а нам не хотелось уходить. Мы бы всю ночь слушали и говорили.
А ещё в Коктебеле мы купались в ласковом, а иногда беснующемся море, лазали по прибрежным камням, фотографировались, даже принимали участие в тушении пожара. Мы ходили по тем местам, где любил гулять А.Г. Габричевский, поднимались на могилу М. Волошина, были в его доме-корабле с окнами-солнцами.
Мы уезжали из Коктебеля с огромным багажом – нет, не вещей. Эта поездка приблизила к нам образ нашего героя, теперь нам гораздо легче было делать о нём работу, потому что мы всё увидели своими глазами.

***

Автор: Гальцова Дарья Николаевна, Караборчева Софья Валериевна
Дата публикации: 20.11.2013

1 | 2 | 3 | 4 | 5



Добавить в закладки

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться


Вас могут заинтересовать другие материалы из данного раздела:

Силен тот род, который своих предков помнит и бережет!

А сегодня мы можем сказать, кем были наши предки? Чем занимались? Сегодня, как ни печально это отметить, многие люди утратили родовые корни и не знают даже имен прабабушек и прадедушек, хотя миллионы из них могли бы гордиться своими предками, трудом которых создано богатство Родины..

Читать

Русские землепроходцы

Говоря о русских землепроходцах, мы не можем не упомянуть такие имена, как Семен Иванович Дежнёв, Иван Юрьевич Москвитин, Ерофей Павлович Хабаров, Владимир Васильевич Атласов и многих других. Каждый из них стал незаменимой частью русской истории и внес огромный вклад в освоение и развитие Сибири и Д.

Читать

Усыпальница Голицыных в Донском монастыре. Персональный состав

Персональный состав Усыпальница Голицыных в Донском монастыре..

Читать

Три поколения моей семьи живут в мирное время

Три поколения моей семьи живут в мирное время. Три моих прадеда с первых дней Великой Отечественной войны были на фронте и не только они, но и их отцы. .

Читать

Причины поражения России в Ливонской войне

На мой взгляд, на поражение России в Ливонской войне повлияло множество факторов. Приводя их, я хотела бы описать альтернативные варианты развития этой войны..

Читать

Мой прадедушка Шири

Мой прадедушка Ишбулатов Шири Ибрагимович родился 22 января 1905 года в селе Старогумирово Бузулукского уезда Самарской губернии в семье башкирского крестьянина - бедняка. Окончил 4 класса начальной школы. С 10-летнего возраста стал помогать родителям..

Читать

Коллективизация нашего села

Я живу в селе Кайбицы Буинского муниципального района Республики Татарстан. И очень интересуюсь историей своего села. А вам я расскажу о колективизации в нашем селе. И о тех людях, которые принимали активное участие..

Читать

Сын великого Онара

Есть в глубинке необъятной России неприметная на первый взгляд деревушка с истинным марийским названием Олыкъял. Дословный перевод на русский – Луговая деревня (олык – луг, ял - деревня). Она расположена в Волжском районе, на стыке двух республик: Марий Эл и Татарстан. Деревня известна тем, что здесь родились и выросли два Героя: Герой Советского Союза Зинон Филиппович Прохоров и Герой России Валерий Вячеславович Иванов..

Читать

Церковная и частная благотворительность в России XVII веке

Сейчас все чаще мы говорим о снижении уровни жизни людей в нашей стране, каждый день видим на улице людей просящих милостыню. Кто - то из нас проходит просто мило, а кто- то останавливается, жертвует. Но таких людей к сожалею очень мало, и многие в действительность не задумываются о важности этих действий. На сегодняшний день дела в социальной сфере обстоят куда лучше, чем в XVII веке, который прозвали «Бунташным»..

Читать

Глава II. Географическое и демографическое положение Чечни в XXI-XXIII веках // Очерк исторической географии и этнополитического развития Чечни в XVI-XVIII веках

Складывание Чечни (Нохчичоь, ДегIаста, Даймохк)i как страны, а также формирование собственно чеченского народа на базе единого нахского этномассива носило длительный многовековой характер и закончилось в основных чертах в течение XVI-XVIII вв. .

Читать

Искать на сайте:
Гость

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите ctrl+enter