↑ Наверх ↑
     Исторический сайт

Новости истории
Статьи и заметки
  - Археология
  - Всеобщая история
  - Историческая поэзия и проза
  - История Пензенского края
  - История России
  - Полезные и интересные сайты
  - Разное
  - Тесты по истории
  - Шпаргалка
Конкурс работ
Создать тест
Авторам
Друзья сайта
Вопрос-ответ
Мы в Дзене
О проекте

Добавить в закладки

Новые статьи:

В США не могут решить, что делать с «Титаником»
........................
В Перу нашли гигантское изображение кошки
........................
Канадский подросток нашел останки динозавра возрастом 69 миллионов лет
........................
Древнегреческий храм нашли на острове в Черном море
........................
Климат стал причиной исчезновения древних людей
........................

1 | 2 | 3

Вклад А.Е. Алиховой в изучение золотоордынского города Мохши (историографический обзор)

(Статья)
Раздел: Археология
Автор: Иконников Д.С.

Золотоордынский город Мохши, располагавшийся в Примокшанье, на территории, которую в настоящее время занимает п. г. т. Наровчат, районный центр Пензенской области, был открыт А.А. Кротковым в начале ХХ века. Этому археологическому памятнику его первооткрывателем был посвящён ряд научных статей, в которых была восстановлена основная канва истории этого города. А.А. Кротков заложил добротную основу для дальнейшего изучения Мохши. Он охарактеризовал экономическое и политическое значение этого города, сделал ряд предположений относительно этнокультурного состава населения, проживавшего в Мохши в золотоордынское время, и, в общих чертах, наметил планировку этого города. До настоящего времени основные положения, выдвинутые А.А. Кротковым, в ходе работы над материалами, полученными во время работы на территории Наровчата и в его окрестностях, остаются почти без изменений и признаются верными большинством исследователей. Серьёзной корректировке был подвергнут только план золотоордынского города Мохши, подготовленный А.А. Кротковым. Уточнение этого плана связано с деятельностью Анны Епифановны Алиховой.

Стоит заметить, что научная деятельность А.Е. Алиховой была весьма разносторонней, и исследование истории города Мохши было только одним из направлений её научной работы. Тем не менее, А.Е. Алихова внесла заметный вклад в изучение этого археологического памятника. Прежде всего, необходимо отметить археологические работы, проводившиеся А.Е. Алиховой на территории Наровчата и в его окрестностях. Прежде всего, исследовался Старосотенский могильник, принадлежавший языческой мордве мокше XIII-XIV вв. Этот памятник, находящийся на южной окраине Наровчата, был открыт А.А. Кротковым в 1925 году. Начиная с 1926 года, совместно с А.А. Кротковым, на этом памятнике начинают исследования проводятся антропологической комплексной экспедицией МГУ под руководством Б.С. Жукова, учителя А.Е. Алиховой. Эта экспедиция продолжает свою работу на памятнике вплоть до 1928 года (Полесских, 1970, с. 96), и, с большой долей вероятности, в ней принимает участи и А.Е. Алихова. Позднее, в 1938-39 гг. А.Е. Алихова продолжит археологические работы на Старосотенском могильнике уже как самостоятельный исследователь (Полесских, 1970, с. 96). Новые археологические работы на территории Наровчата и в его окрестностях будут начаты в 1950-х гг. Во многом, наши знания об истории и материальной культуре города Мохши определяются результатами раскопок, проводившимися в 1950-х – 1960-х гг. А.Е. Алиховой. Начало археологических работ в этом районе было связано с тем обстоятельством, что в 1956 году, в ходе рытья траншеи для прокладки водопровода на территории Советской (бывшей Соборной) площади Наровчата был выявлен гончарный горн (Алихова, Отчёт…, 1959, с. 3). В 1957 году этот горн был частично обследован совместной археологической экспедицией Института археологии АН СССР и Мордовского научно-исследовательского института истории, языка, литературы и экономики (МНИИЯЛИЭ) (Алихова, Отчёт…, 1959, с. 3). Полностью работы по вскрытию горна и сооружений, находящихся в непосредственной близости от него, было завершено в 1959 году экспедицией ИА АН СССР под руководством А.Е. Алиховой. В тот год была вскрыта сравнительно небольшая площадь на территории Советской площади, но был выявлен интересный материал, и, прежде всего, два гончарных горна (Алихова, Отчёт…, 1959, с. 4-5) и околотопочная яма, в которую жерлами выходили оба горна. Так как после прекращения функционирования этого «производственного комплекса», по выражению А.Е. Алиховой (Алихова, 1969, с. 78), околотопочная яма использовалась в качестве мусорной, в её заполнении была встречена масса материалов золотоордынского времени (Алихова, Отчёт…, 1959, с. 5-7). В том же, 1959-м году, А.Е. Алиховой было положено начало раскопкам на территории урочища Красный Ключ к северо-западу от Наровчата, где были выявлены сооружения, интерпретируемые как бани (Алихова, Отчёт…, 1959, с. 8-19). В 1960 году начинаются раскопки на территории урочища Мизгить, расположенного к западу и, частично, к юго-западу от современного Наровчата. Здесь были выявлены остатки крупного мавзолея золотоордынского времени (Алихова, 1960, с. 3). В 1961 году были продолжены работы по изучению Мизгити, где было выявлено ещё несколько мавзолеев (Алихова, Отчёт…, 1961, с. 2-13), кроме того, в небольшом поисковом раскопе IV (по А.Е. Алиховой), расположенном южнее мавзолея № 5, была выявлена и вскрыта грунтовая могила (Алихова, Отчёт…, 1961, с. 13). В том же году были продолжены раскопочные работы на Старосотенском могильнике, где было обнаружено ещё три погребения с крайне плохой сохранностью костяков (Алихова, Отчёт…, 1961, с. 13-14). Раскопочные работы 1962 года были практически полностью посвящены исследованию урочища Красный Ключ, где было выявлено ещё несколько сооружений, большая часть которых интерпретировались как бани золотоордынского времени (Алихова, Отчёт…, 1962, с. 2-28). Между раскопами, при этом, были заложены разведочные траншеи (Алихова, Отчёт…, 1962, с. 28-31), при выборке которых были обнаружены следы небольшого неотапливаемого сооружения (Алихова, Отчёт…, 1962, с. 28-29), а также две сравнительно крупных хозяйственных ямы (Алихова, Отчёт…, 1962, с. 30-31). В 1963 году были продолжен работы на территории урочища Красный Ключ (Алихова, Отчёт…, 1963, с. 1-2). Однако в этом году было решено выйти за его пределы, и А.Е. Алихова закладывает несколько раскопов к югу от урочища. Так раскоп № 9 по А.Е. Алиховой располагался в 160 метрах от наиболее южного здания (частной бани) Красного Ключа в районе двух бугрообразных всхолмлений, где было выявлено сооружение, интерпретированное автором раскопок как печь для обжига кирпича (Алихова, Отчёт…, 1963, с. 3). Сравнительно недалеко от этого сооружения была выявлена площадка из щебня и глины, на территории которой, по мнению А.Е. Алиховой, осуществлялась либо формовка, либо просушка кирпича (Алихова, Отчёт…, 1963, с. 5-6). К северу от раскопа № 9 была выявлена ещё одна печь для обжига кирпича (Алихова, Отчёт…, 1963, с. 6-7). В том же году были начаты раскопки неподалёку от строившейся нефтебазы, близ урочища Бугры (Алихова, Отчёт…, 1963, с. 7), где были обнаружены следы нескольких хозяйственных ям (Алихова, Отчёт…, 1963, с. 7-11).

В целом, раскопки под руководством А.Е. Алиховой были наиболее масштабными археологическими работами на территории Наровчатского городища и в его окрестностях. Примечательно то, что А.Е. Алихова в ходе описанных раскопочных работ, в большинстве случаев идёт по следу раскопок А.А. Кроткова. А.Е. Алихова предпринимает свои работы, преимущественно, там, где раньше проводил исследования А.А. Кротков: на территории урочищ Мизгить и Красный Ключ (оно же поле Мелюковской коммуны по А.А. Кроткову), а также на территории Советской (Соборной) площади (Кротков, 2011). И только в 1963 году некоторые раскопы были заложены сравнительно далеко от мест, ранее изученных А.А. Кротковым (район к югу от Красного Ключа, район строящейся нефтебазы).

По материалам, полученным на основе археологических раскопок и разведок на территории золотоордынского города Мохши и в его окрестностях, А.Е Алиховой был подготовлен ряд научных статей. Прежде всего, необходимо упомянуть статью «Старосотенский могильник», опубликованную в 1948 году в «Археологическом сборнике» МНИИЯЛИЭ. В ней получили отражение материалы с мордовского языческого могильника XIII-XIV вв., располагавшегося к югу от Наровчатского городища, однако в своём историографическом обзоре мы не будем касаться этой статьи, поскольку в этой статье разбиралась фактически культура мордвы золотоордынского этапа, а не собственно культура золотоордынского города.

Первая статья А.Е. Алиховой, в которой осуществляется характеристика материалов Мохши, вышла в свет в 1969 году в «Кратких сообщениях Института археологии» (выпуск 120). Статья называлась «Гончарные горны города Мохши-Наручади (Наровчат Пензенской области)» (Алихова, 1969, с. 78-80). Материалами для этой статьи послужили результаты раскопочных работ на территории Советской площади Наровчата конца 1950-х гг. Статья представляет собой краткое сообщение. В тексте можно выделить вступительную и основную части, но более или менее оформленного заключения нет, что лишний раз подтверждает, что мы имеем дело с кратким сообщением информационно-описательного характера.

Во вступительной части А.Е. Алихова, к сожалению, не даёт более или менее развёрнутой характеристики само археологического памятника, что осложняет восприятие статьи и затрудняет работу с ней. Пожалуй, во вступительной части статьи внимание А.Е. Алиховой приковано не к истории города Мохши, а к истории археологического изучения Советской (бывш. Соборной) площади Наровчата. Исследовательница отмечает, что, по мнению А.А. Кроткова, поддержанному В.И. Лебедевым, на месте бывшего собора, в XIV веке находилась белокаменная мечеть, а рядом располагалась базарная площадь (Алихова, 1969, с. 78). Последнее утверждение несколько не соответствует истине, так как базарную площадь Мохши А.А. Кротков локализировал несколько западнее, между мечетью и зданием Караван-сарая (Кротков, 2011), но, всё же, на небольшом расстоянии от мечети. А.Е. Алихова специально останавливается на этом моменте в связи с тем, что в дальнейшем выдвинет предположение, что находка двух горнов вблизи мечети и базарной площади должна свидетельствовать о разновременности всех этих сооружений (Алихова, 1969, с. 80).

Более подробно А.Е. Алихова останавливается на ходе работ по изучению горнов. Она сообщает, что горн № 1 был обнаружен на территории Советской площади в 1956 году в ходе прокладки водопровода. Освящается также ход работ в 1957 и 1959 гг. В целом, находку двух горнов А.Е. Алихова характеризует как целостный производственный комплекс (Алихова, 1969, с. 78).

В основной части статьи подробно характеризуются отдельные элементы этого комплекса: горн № 1, горн № 2, околотопочная яма, в которую выходил топки обоих горнов (Алихова, 1969, с. 79-80). Горн № 1 сохранился достаточно хорошо, он имел цилиндрическую форму, его диаметр составлял приблизительно 2 метра. Горн имел две камеры. В нижней камере располагался опорный столб, служивший основой для пода толщиной около 8 см, снабжённого отверстиями – продухами, через которые горячий воздух поступал в обжиговую камеру. С околотопочной ямой нижняя камера соединялась посредством короткого устья (Алихова, 1969, с. 78). Верхняя камера была глинобитной и по форме была близка к цилиндрической (Алихова, 1969, с. 78-79). Основание горна покоилось на тонкой золистой прослойке толщиной около 4 см, которую А.Е. Алихова, вслед за Б.А. Рыбаковым, считала теплоизоляцией (Алихова, 1969, с. 79). Учитывая тот факт, что горн был частично деформирован, А.Е. Алихова занимается реконструкционной деятельностью. В частности, она предполагает, что верхняя часть стенки горна, после прекращения его функционирования деформировалась, прогнувшись внутрь верхней, обжиговой, камеры (Алихова, 1969, с. 78). Это предположение выглядит спорным. Однако, в целом, описание горна дано ясно и подробно.

Горн № 2 сохранился значительно хуже, чем горн № 1. Фактически, в распоряжение исследователей попала часть стенки горна № 2 высотой 195 см и жерло топки. А.Е. Алихова в своей статье стремится максимально полно реконструировать форму этого производственного сооружения, и предполагает, что по своей конструкции он был близок горну № 1, то есть был двухкамерным. Однако, сама исследовательница говорит о том, что это предположение весьма гипотетично. Впрочем, это предположение подтверждается тем, что с внутренней стороны стенки горна № 2 имелся уступ, расположенный на высоте около 1 м. Возможно, этот уступ представлял собой часть пода обжиговой камеры (Алихова, 1969, с. 79). Однако между горнами есть и существенные различия. Например: «В сохранившейся части горна [№ 2], за исключением жерла, никаких следов кирпичиной кладки не прослеживалось» (Алихова, 1969, с. 79), тогда как нижняя часть горна № 1 и его опорный столб были выложены из кирпича (Алихова, 1969, с. 78-79). Заметны также различия в конструкции формы жерл топки. У горна № 2 «В жерло топки в противоположность соседнему горну были вмазаны обломки шлакированного кирпича и пода от старого разрушенного горна и часть квадратного кирпича толщиной 5 см и длиной в 24 см» (Алихова, 1969, с. 80).

От характеристики горнов А.Е. Алихова переходит к характеристике околотопочной ямы, которая имела внушительные размеры – 3,7х3,9 м (на глубине 2,8 м от современной поверхности). Наибольшая глубина ямы составляла 4,1 м (Алихова, 1969, с. 80). А.Е. Алихова стремится не только описать, но и максимально полно реконструировать само сооружение. Она указывает на то, что спуск в яму, вероятнее всего, находился с северо-западной стороны, а также то, что над конструкцией некогда находилась лёгкая крыша или навес, опиравшийся на столб, находящийся в центре ямы (там сохранилась столбовая яма диаметром около 15 см) (Алихова, 1969, с. 80). Характер заполнения околотопочной ямы исследовательницы характеризует предельно кратко, указывая, что нижние горизонты включали материалы золотоордынского времени, а верхние – позднейшего, русского времени (Алихова, 1969, с. 80). А.Е. Алихова не делает никаких выводов относительно времени, к которому относится «производственный комплекс», и только в самом конце своей заметки делает оговорку: «Присутствие горнов в непосредственной близости от предполагаемой мечети, а может быть и крупного мавзолея, рядом с базарной площадью ставит вопрос об их разновременности, но о последовательности их бытования пока говорить трудно» (Алихова, 1969,с. 80). Предположение о разновременности сооружений производственного комплекса и других сооружений выглядит сомнительным. Прежде всего, против этой разновременности свидетельствуют материалы, полученные А.А. Кротковым, который считал, что жизнь золотоордынского города Мохши была недолгой: статус города и улусного центра этот населённый пункт получает около 1313 года, а упадок наступает после 1395 года, когда город разоряют войска Тамерлана: «Период существования этого города не превысил 82 лет», говорит А.А. Кротков (Кротков, 2011, с. 32). Маловероятно, что за это время на территории, занятой современной Советской площадью, могла произойти последовательная смена нескольких археологических комплексов.

Если говорить о статье в целом, то, прежде всего, необходимо отметить, что по своему характеру она представляет краткую заметку информационно-описательного, а отнюдь не аналитического характера. Стоит сказать, что в этом отношении статья как нельзя лучше подходила для такого издания как «Краткие сообщения Института археологии». Статья целиком и полностью базируется на материалах, полученных самой А.Е. Алиховой во время раскопочных работ на территории Советской площади Наровчата, проводившихся в конце 1950-х гг. При этом, статья, местами, почти точно дублирует текст отчёта, подготовленного А.Е. Алиховой за десять лет до выхода в свет этой публикации. Автор статьи не стремится к анализу материалов, полученных во время описанных раскопок. А.Е. Алихова пытается просто максимально полено и корректно отобразить результаты археологических работ.

Приблизительно через четыре года после выхода в свет статьи о гончарных горнах, А.Е. Алихова публикует в журнале «Советская археология» статью «Мавзолеи города Мохши-Наровчата» (1973). Во вступительной части статьи представлен обширный исторический экскурс, относящийся к истории города Мохши. Этот экскурс занимает почти две страницы и, преимущественно, базируется на материалах, почерпнутых из работ А.А. Кроткова, - как изданных, так и неизданных. Это заимствование было неизбежным, поскольку именно А.А. Кротковым город Мохши был открыт для археологической науки, и именно А.А. Кротковым была в общих чертах восстановлена история этого населённого пункта (Кротков, 1923, 1928, 1939, 2011). С другой стороны, тот факт, что А.Е. Алихова широко пользуется работами А.А. Кроткова, говорит о том, что сама исследовательница разделяет его взгляды на большую часть вопросов по средневековой истории города Мохши. Именно поэтому А.Е. Алихова повторяет основные выводы своего предшественника: и то, что остатки золотоордынского города на территории современного Наровчата принадлежат именно городу Мохши, известному по нумизматическим данным, и то, что город Мохши возник около 1313 года на той территории, где ранее находилось мордовское поселение, и то, что города было два названия: Мохши и Наровчат («Наручадь» русских летописей) (Алихова, 1973, с. 227). У А.Е. Алиховой не вызывает также сомнения тот факт, что Мохши был улусным центром, у которого было даже право чеканит свою монету, и то, что упадок города был связан с его разорением войсками Тамерлана в 1395 году (Алихова, 1973, с. 227). Все эти эпизоды истории золотоордынского города А.Е. Алихова заимствует у А.А. Кроткова практически без критики, что говорит о том, что сама исследовательница вполне согласна с его выводами (Алихова, 1973, с. 226-227). А.Е. Алихова не упоминает во вступительной части статьи только плане города Мохши, восстановленного А.А. Кротковым, и это неудивительно, поскольку именно в этой публикации начинается серьёзное переосмысление этого плана. Как известно, А.А. Кротков считал, что золотоордынский город Мохши имел площадь, превосходящую площадь современного Наровчата практически в два раза (Кротков, 2011, с. 30). Кроме того, исследователь считал, что в районе урочища Мизгить находился жилой район. Об этом, как будто бы говорила находка фундамента кирпичного здания размерами 13х7,2 м, раскопанного здесь в 1920-х гг. (Алихова, 1973, с. 227). В статье А.Е. Алиховой «Мавзолеи города Мохши-Наровчата» это предположение А.А. Кроткова опровергается, чем ставится под сомнение мысль о том, что город Мохши превышал по своей площади современный Наровчат. Сооружение же, ранее раскопанное А.А. Кротковым, представляло собой не жилую постройку, а золотоордынский мавзолей (Алихова, 1973, с. 227).

Основная часть данной работы А.Е. Алиховой посвящена разбору материалов, полученных во время раскопок на территории урочища Мизгить в начале 1960-х гг. Пять раскопанных мавзолеев А.Е. Алихова в начале статьи подразделяет на три типа: к первому типу относится только один мавзолей (мавзолей № 1), ко второму – два мавзолея (мавзолеи №№ 2 и 3), к третьему типу – также два мавзолея (мавзолеи №№ 4 и 5) (Алихова, 1973, с. 228). В принципе, число мавзолеев слишком мало для классификации, к тому же критерии выделения типов у А.Е. Алиховой сомнительны. Не вызывает сомнение только выделение типа 3, поскольку мавзолеи №№ 4 и 5 практически тождественны по своей конструкции и планировке. Мавзолеи же, относящиеся к типу 2 по А.Е. Алиховой объединяет только «одна черта – выступающий за пределы постройки портал» (Алихова, 1973, с. 228), тогда как в остальном эти здания сильно отличаются друг от друга: одно здание имеет квадратную в плане форму, другое – прямоугольную. К тому же «выступающий за пределы постройки портал» имеется и у мавзолея № 1, выделенного А.Е. Алиховой в отдельный тип (Алихова, 1973, с. 228). Более того, создаётся впечатление, что подразделение мавзолеев на типы было вообще нецелесообразно, поскольку небольшое число изучаемых сооружений позволяло продемонстрировать «разнообразие архитектурных форм», по выражению самой исследовательницы (Алихова, 1973, с. 237), не прибегая к типологии и классификации, а просто описывая сооружения по отдельности. Возможно, А.Е. Алихова сама ощущала нецелесообразность своей типологии, и потому больше нигде в тексте статьи не упоминает о выделенных ей типах (Алихова, 1973, с. 228-236).

После типологии А.Е. Алихова переходит к описанию отдельных мавзолеев. Именно это описание и занимает большую часть статьи (Алихова, 1973, с. 228-236). Первым описывается мавзолей № 1, который «отличается относительно крупными размерами, крестообразной планировкой и присутствием склепа в одном из четырех помещений» (Алихова, 1973, с. 228). Исследовательница последовательно характеризует все элементы фундамента мавзолея, с сожалением замечая, что «фундамент западной и восточной стен был почти полностью выбран» (Алихова, 1973, с. 229). Однако это не мешает А.Е. Алиховой осуществить приблизительную реконструкцию мавзолея. Здание было весьма крупным. Длина составляла приблизительно 18,5 метров, ширина не могла быть определена точно из-за частично выбранного фундамента западной и восточной стен, но составляла приблизительно столько же, сколько и длина (Алихова, 1973, с 228). Сооружение было ориентировано по сторонам света с незначительными отклонениями (Алихова, 1973, рис. 3). С южной стороны здания находился портал с широкими массивными стенами. Примечательно, что стены портала продолжались во внутреннюю часть здания, переходя в западную и восточную стены центрального помещения (Алихова, 1973, с. 229). Эта конструктивная особенность сооружения, вкупе с массивностью стен на этом участке говорившие «о большой нагрузке в этой части здания» (Алихова, 1973, с. 229), навели исследовательницу на мысль о том, что над центральной частью мавзолея возвышался купол (Алихова, 1973, с. 229). Площадь центрального помещения увеличивалась за счёт проёмов в боковые комнаты, находящие с восточной и западной сторон от центрального. Стоит отметить, что планировку боковых помещений А.Е. Алихова восстанавливала «по ничтожным остаткам бутового камня и следам перекопов» (Алихова, 1973, с. 229-230). В северной части сооружения находился склеп, который, по мнению А.Е. Алиховой, был двухэтажным (Алихова, 1973, с. 229). Это, впрочем, слабо аргументировано. Исследовательница подробно описывает конструкцию склепа, дополнительный вход с него, располагавшийся с восточной стороны и окошки, остатки которых прослеживались на высоте 80 см от уровня пола (Алихова, 1973, с. 230).

Сложнее обстоит дело с определением времени возведения мавзолея. Сама А.Е. Алихова думала, что он был построен около начала XV века, но даже она сама считала это предположение гипотетичным (Алихова, 1973, с. 233). Действительно, датировать сооружение было сложно. В центральном погребальном месте были обнаружены две монеты великого князя Василия Васильевича (1424-1462), однако они были обнаружены в районе перекопа (Алихова, 1973, с. 230), и, следовательно, могли быть утеряны во время выборке кирпича для хозяйственных нужд. Более надёжной для датировки представляется монета хана Тохтамыша (1378-1396), без указания года чеканки. Монета была найдена в засыпке из песка под вертикально стоящими кирпичами вымостки одного из погребений (Алихова, 1973, с. 231). Вероятно, эта монета была потеряна во время подготовки погребального места, и потому может датировать сооружение более надёжно. По крайней мере, нет веских оснований считать, что монета попала в склеп уже после того, как он перестал функционировать. Сам факт появления монеты в погребении А.Е. Алихова связывает с традициями местного населения: «при мусульманском обряде погребения никаких вещей умершему не кладут в могилу. В то же время этот обычай иногда встречается у болгар и современной им мордвы. Так, в соседнем Старосотенском могильнике в нескольких мужских погребениях были найдены монеты» (Алихова, 1973, с. 231). На наш взгляд, А.Е. Алихова напрасно не рассматривает возможность случайного попадания монеты в склеп. В целом, датировка склепа и мавзолея XV веком выглядит не слишком убедительно, так как основывается на находках русских монет, чеканенных от имени князя Василия Тёмного, которые с большой долей вероятности, попали в склеп уже после того, как тот перестал функционировать. Целесообразнее датировать период строительства мавзолея временем правления хана Тохтамыша, что вполне укладывается в периодизацию А.А. Кроткова, который считал, что золотоордынский город Мохши претерпел упадок после похода Тамерлана в 1395 году.

Автор: Иконников Д.С.
Дата публикации: 23.08.2013

1 | 2 | 3



Добавить в закладки

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться


Вас могут заинтересовать другие материалы из данного раздела:

РАССЕЛЕНИЕ МОРДВЫ-ЭРЗИ В I ПОЛОВИНЕ II ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

При изучении материалов средневековых мордовских могильников обращает на себя внимание то, что на исконных эрзянских и мокшанских землях с середины XIII века происходит постепенное уменьшение, как объёма погребального инвентаря, так и количество самих погребений. Погребений же, чётко датируемых исследователями XV веком практически не зафиксировано. Напрашивается версия о средневековом кризисе развития мордовского этноса. Статья Н.М. Арсентьева и В.И. Вихляева как раз посвящена данному вопросу. В ней авторы, на основании письменных и археологических источников связывают обезлюдение мордовских земель с Золотоордынским, а позже с Казанским влиянием. (Арсентьев, Вихляев, 2011. С. 26-29.) Наша работа – попытка на основании различных источников (археологических, письменных) рассмотреть социально-политические события, повлиявшие на расселение мордвы-эрзи в XII – XVI веках. .

Читать

Комплекс раннего железного века с Явлейского 2 городища в Среднем Посурье

Около с. Янгалычево Дубенского района Ресублики Мордовия, в левобережье Суры на левом берегу коренного берега р. Лаша, зафиксирован комплекс из четырех городищ и ряда селищ, отмеченных на археологической карте П. Д. Степанова (1969. С. 47–48). Судя по характеру фортификационных сооружений (небольшая площадка, защищенная высоким шишковидным валом и глубоким рвом), а также по подъемному материалу, их сооружение связано с племенами именьковской культуры эпохи раннего средневековья (Степанов, 1969. С. 47–48). Все они расположены в овражных системах, скрытых соседними возвышенностями. .

Читать

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР ЛЕСОСТЕПНОГО НЕОЛИТА И СТЕПНОГО ЭНЕОЛИТА ПО МАТЕРИАЛАМ СТОЯНКИ ЛЕБЯЖИНКА I

В эпоху неолита, Самарское Поволжье было лесостепной территорией. Непостоянство климатических условий региона отодвигало границу леса и степи на север во время засухи и на юг во влажный период. Люди шли за привычной им экологической нишей. Этим можно объяснить присутствие в нашем регионе обособленных групп племён с гребенчатыми традициями изготовления керамики, культурами украшавшими сосуды накольчатым орнаментом, и местным населением сохранившим традиции неорнаментированной керамики. Это многообразие нашло своё отражение в материалах стоянки Лебяжинка I. .

Читать

ОРУДИЯ ТРУДА И ПРЕДМЕТЫ ВООРУЖЕНИЯ С ЗАПАДНЫХ РАЙОНОВ РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИЯ

В данной работе вводятся в научный оборот находки с археологиче-ских памятников расположенных в западных районах Республики Мордо-вия, находящиеся в частных коллекциях и обнаруженных частными лицами в районах сел: Мордовские Парки, Старое Девичье, Лосевка, Кулишейка, Юрьевка, Ефаево, Шаверки, Пальцо, Тенишево, Учхоз, Куликовка..

Читать

Археологические памятники мордвы к юго-востоку от г. Пензы (предварительное сообщение)

Окрестности г. Пензы уже довольно давно привлекали внимание археологов. О том, что на территории, занятой до настоящего времени лесной растительностью, к во-стоку от г. Пензы, прослеживаются следы древних поселений, было известно, по мень-шей мере, с конца XIX века. В этом районе в 1890-х гг. работал В.М. Терехин, член Пен-зенского губернского статистического комитета, краевед и археолог-любитель, а в 1920-х гг. вела раскопки Н.И. Спрыгина, сотрудница Пензенского краеведческого музея, крае-вед и археолог (Белорыбкин, Кишинская, 1995, с. 6-8). После 1920-х гг. интерес исследо-вателей к окрестностям города Пензы на некоторое время ослабел, однако в 1950-х гг. эта территория попадает в поле зрения М.Р. Полесских, профессионального археолога, сотрудника Пензенского краеведческого музея. .

Читать

Антропологический состав населения могильника Кирилены (Молдова)

Летом 2011 г. будучи участником проекта МФГС «Летняя школа археологов» в Республике Молдова мной были изучены разновременные палеоантропологические материалы, хранящиеся в Национальном музее истории и археологии РМ. В данной публикации мной будут рассмотрены палеоантропологические материалы из курганного могильника близ с.Кирилены Унгенского района Республики Молдова. .

Читать

К вопросу о происхождении елшанской культуры

В данной статье рассмотриваются основные теории происхождения елшанской культуры, наиболее аргументированой из которых считается теория Выбонова А.А. о среднеазиатских корнях елшанской культуры.

Читать

Романский меч из Кельгининского могильника в Республике Мордовия

В 2010-2011 гг. в Серпуховском историко-художественном музее проходила выставка «На окских рубежах Древней Руси», на которой были представлены археологические находки и предметы из частных коллекций с территории Среднего и Нижнего Поочья. Среди экспонатов из частных коллекций был представлен меч, найденный местными жителями села Зарубкино Зубово-Полянского района Республики Мордовия на территории села в карьере. Меч выпал из осыпи. На территории села с начала XX века археологами велись исследования средневекового мордовского могильника, получившего название Кельгиниский (10-13 вв., 17-18 вв.). Находку меча надо связывать с погребальным инвентарем одной из могил. До момента поступления на выставку меч был расчищен находчиками..

Читать

Энеолит степного Поволжья: три этапа или три культуры?

Энеолитическая эпоха степного Поволжья впервые наиболее полно была охарактеризована в трудах И.Б.Васильева, где она представлена сов-местно с памятниками лесостепи Среднего Поволжья и также полупусты-ни и пустыни Северного Прикаспия (Васильев, 1981). Еще более широкая картина энеолитического времени была представлена в последующей сов-местной с А.Т.Синюком работе (Васильев, Синюк, 1985). Предложенная тогда, более четверти века назад, трехступенчатая схема развития энеолита Поволжья явилась отправной точкой для последующих исследований и в основных чертах сохранила свою актуальность до настоящего времени. Конечно за прошедшие годы рядом исследователей эта схема была допол-нена, конкретизирована и соотнесена с культурами предшествующего вре-мени и синхронными культурными образованиями сопредельных регионов (Выборнов, 2008; Моргунова, 1995; Моргунова, 2011; Юдин, 2012 а). По-лученная общая картина энеолитической эпохи показывает, что процесс смены археологических культур носил в большей мере эволюционный ха-рактер, что вызвало существование нео-энеолитического периода в разви-тии населения степного Поволжья (Юдин, 2012 б)..

Читать

ПРОНИКНОВЕНИЕ ГЕОМЕТРИЧЕСКИХ МИКРОЛИТОВ В СРЕДНЕДНЕПРОВСКУЮ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНУЮ ОБЛАСТЬ ПОЗДНЕЙ ПОРЫ ВЕРХНЕГО ПАЛЕОЛИТА: МИГРАЦИЯ ЛЮДЕЙ ИЛИ МИГРАЦИЯ ИДЕЙ?

На рубеже XX–XXI веков в бассейне Днепра на р. Сейм (N51°38´54´´, O35°30´34´´) был открыт и частично исследован новый куст памятников верхнепалеолитической эпохи, получивший по ближайшему селу наименование микрорегион Быки (Чубур, 1998, 2000, 2001; Григорьева, Филиппов, 1978; Гаврилов, Ахметгалеева, 2004 и др.). Археология, геология и радиоуглеродный метод датируют этот куст стоянок постграветтом – максимумом поздневалдайского похолодания (21000-16000 л.н.), исключение представляет лишь более поздняя стоянка Быки 5 (конец верхнего палеолита). Памятники важны для понимания доистории центра и юга Восточной Европы на протяжении начала поздней поры верхнего палеолита. .

Читать

Искать на сайте:
Гость

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите ctrl+enter