↑ Наверх ↑
     Исторический сайт

Новости истории
Статьи и заметки
  - Археология
  - Всеобщая история
  - Историческая поэзия и проза
  - История Пензенского края
  - История России
  - Полезные и интересные сайты
  - Разное
  - Тесты по истории
  - Шпаргалка
Конкурс работ
Создать тест
Авторам
Друзья сайта
Вопрос-ответ
О проекте
Контакты

Новые статьи:

В Египте обнаружили затопленное кладбище
........................
В Германии осудят 96-летнюю женщину за пособничество нацизму
........................
Под Красноярском нашли метровый бивень мамонта
........................
В Хорватии нашли редкий древнегреческий шлем
........................
Мумия овцы «рассказала» о древнем животноводстве
........................

ТЕКСТИЛЬНЫЕ ИЗДЕЛИЯ ИЗ ЧУЛКОВСКОГО МОГИЛЬНИКА: К ВОПРОСУ О МЕЖПЛЕМЕННЫХ КОНТАКТАХ МУРОМЫ

(Статья)
Раздел: Археология
Автор: Гришаков В.В.,Павлова Н. А.

Чулковский могильник муромы расположен на левом берегу реки Тужи (правый приток р. Оки), неподалеку от д. Чулково и Звягино Вачского района Нижегородской области. Он был открыт в 1959 г. Е. А. Безуховой (Халиковой), впервые исследовался в 1974 г. экспедицией Мордовского государственного университета под руководством М. Ф. Жиганова (было изучено 9 погребений) (Авдеев и др., 1975. С. 132). Широкомасштабные раскопки могильника велись в 1985-1992 гг. под руководством В. В. Гришакова, всего было исследовано около 100 погребений (Гришаков, 1986).
В ходе исследований была собрана богатая коллекция археологических материалов, представляющая важнейшие сведения для истории материальной культуры муромы VIII-X вв. В число наиболее значимых предметов входят женские украшения, предметы вооружения, керамический комплекс. Коллекция тканей из Чулковского могильника также довольно обширна.
Ткани из погребальных памятников муромы подробно изучались лишь Л. В. Ефимовой (Ефимова, 1966. С. 127-134). Текстильный комплекс Чулковского могильника специальному исследованию подвергнут не был.
В настоящий момент нами были исследованы текстильные комплексы из 7 погребений (приложение 1). Практически все исследованные нами текстильные изделия – шерстяные (в одном случае происхождение волокон неясно, текстиль подвергся сильной минерализации; в другом случае – более вероятно растительное происхождение волокон нитей, из которых изготовлена ткань).
Можно выделить ткани, тканые изделия и плетения. Среди тканей подавляющее большинство составляет ткань саржевого переплетения 2/2 различной плотности и с различной толщиной нитей. Л. В. Ефимова считала данное переплетение характерным именно для финно-угорских племен. Однако в настоящее время можно утверждать, что подобные ткани использовались практически повсеместно (Jorgensen, 1992; Pritchard, 1984. P.70), однако финское население использовало их наиболее широко. В двух случаях были зафиксированы ткани ложного репсового переплетения, также крайне характерные для Поволжских финнов изучаемого периода. В одном случае фиксируется также довольно грубая ткань полотняного переплетения с нитями основы, скрученными вдвое. Большая плотность нитей по основе в большинстве исследованных тканей, общая неравномерность плотности нитей являются свидетельствами использования вертикального ткацкого стана. Кроме того, были зафиксированы фрагменты ткани саржевого переплетения 2/2, изготовленную из тонких нитей с равномерной круткой, с высокой плотностью (20-22 н/см) ткани. Их условно можно считать изготовленными на горизонтальном ткацком стане (импортными?), однако этот вопрос требует специального исследования.
Тканые изделия представлены лентами, изготовленными на дощечках. Кроме того, в одном случае нами был зафиксирован очень сильно минерализованный текстильный фрагмент. Он был изготовлен вязанием иглой или приспособлением, напоминающим крючок. Вопрос о времени появления крючков для вязания у поволжских финнов еще не решен, изделия, вязанные иглой, также до сих пор не были зафиксированы, однако в тот же хронологический период этот способ получения текстильных изделий зафиксирован на многих памятниках Северной Европы (Нахлик, 1963. С. 264-265; Hald, 1980. P. 285-310; Vajanto, 2003). К сожалению, выяснить однозначно, каким инструментом был произведен данный фрагмент, и восстановить способ переплетения в настоящее время не представляется возможным из-за его сохранности.
Текстильные комплексы из 3 погребений (№ 24, 29, 68) представляют интерес еще и потому, что их данные могут быть использованы для реконструкции костюма погребенных. Так, например, по материалам погребений 24, 29 восстанавливаются формы головных уборов, обор. Наиболее интересны, на наш взгляд, материалы погребения 68, исследованного в 1988 г. Это мужское погребение с любопытным комплексом вооружения, в число которого входит, в том числе, железный кинжал в деревянных ножнах – находка крайне редкая для муромских могильников, что иллюстрирует особенный статус погребенного. Связан с кинжалом и также указывает на высокий статус погребенного поясной набор неволинского типа. По Н. Б. Крыласовой, А. М. Белавину они «… представляют собой кожаный пояс шириной 2 - 2,5 см, длиной до 70 см, украшенный на концах пряжкой, наконечником и многочисленными накладками различных форм. К основному ремню прикреплялось от 12 до 16 кожаных привесок размерами 3,5 – 4х10 см. Одна, а чаще три привески, расположенные сзади, украшались тремя накладками-тройчатками, остальные - двумя рядами круглых, Ж-образных или прямоугольных накладок в верхней части и прямоугольными вытянутыми - в нижней. Пояс снабжен одной или двумя низками, состоящими из бронзовых пронизок и бус, завершающимися конической или планчатой подвеской. К поясу прикреплялся кинжал в ножнах...» (Белавин, Крыласова, 2001). Подобные пояса производились в Прикамье и были предметом крайне широкого импорта. Находки отдельных поясных бляшек Ж- и Х- образной формы, а также целых поясов известны на территории Финляндии и Скандинавии (Казанский, 2007). Как отмечают исследователи, на территории производства подобные поясные наборы были почти исключительно принадлежностью женских погребений (Белавин, Крыласова, 2001). Тем не менее, в Скандинавии данные поясные наборы становились принадлежностью мужских воинских и достаточно богатых погребений, «по меткому замечанию Д. А. Мачинского «меняли пол» (Белавин, Крыласова, 2001). Как видим, в муромских могильниках фиксируется та же ситуация: здесь пояс неволинского типа также входит в состав инвентаря мужского погребения. Во время археологического изучения погребения 68 было предположено, что поясной набор был нашит на ткань. В настоящее время повторное исследование материалов погребения позволяет уточнить предварительные выводы и сделать некоторые заключения о покрое костюма погребенного.
Всего нами было исследовано 10 фрагментов текстиля (приложение 2). Все они изготовлены из ткани одного типа, поэтому можно предполагать, что они являются частью одного изделия. Прежде всего, стоит отметить, что размер фрагментов не превышает 10х10 см, поэтому все приводимые здесь выводы крайне предположительны. Однако, при исследовании фрагментов были сделаны следующие наблюдения:
1. Исследованная ткань не является подкладкой пояса (не были зафиксированы нити шва и иные приспособления для крепления ткани к поясу – небольшие отверстия на ткани от шпеньков пояса не несут подобной функции; кроме того, фрагменты ткани зафиксированы не только непосредственно под кожаной основой пояса, ареал, в котором отмечена ткань, несколько шире. То, что они присутствуют лишь в области пояса, объясняется консервирующими свойствами бронзы (из которой были изготовлены бляшки);
2. Все исследованные фрагменты текстиля на самом деле представляют собой текстильные конгломераты, в которых отмечены следующие наслоения: луб, кожа, ткань саржевого переплетения в 2 слоя (возможно, проложенные мехом), мех; кожа, ткань саржевого переплетения, мех; кожа, ткань саржевого переплетения в 2 слоя, мех;
3. На одном фрагменте была зафиксирована кромка без каких-либо следов сшивных ниток;
4. На одном из текстильных конгломератов с наслоениями: луб, кожа, ткань саржевого переплетения в 2 слоя, мех на куске меха зафиксирован очень маленький фрагмент ткани полотняного переплетения, отличающийся по цвету от всех остальных фрагментов ткани;
5. На одном из фрагментов ткани на расстоянии 2 см друг от друга отмечены 2 круглых отверстия.
Все указанные наблюдения указывают на близость костюма погребенного мужскому костюму, зафиксированному нами во время работы с коллекциями Пановского могильника, хранящимися в Моршанском музее. В мужском погребении 116 нами была зафиксирована отрезная по линии талии одежда, предположительно являющаяся кафтаном аланского типа, но с правосторонним запахом (Павлова, 2012). Одежда из данного погребения была сшита из аналогичной по основным характеристикам (происхождение волокон, переплетение, порядок и направление крутки нити, толщина нитей, плотность ткани по основе и утку) ткани. Ее также опоясывал кожаный пояс с наборными бляшками, а на нижней части ткани фиксировались фрагменты меха. Кроме того, в погребении был отмечен фрагмент холщовой ткани с вышивкой, являющийся, вероятно, частью нижнего слоя одежды. На наилучшим образом сохранившемся фрагменте в центральной части на расстоянии 2,5 см были зафиксированы 2 отверстия. Все указанные характеристики позволяют предположить, что на мужчине из погребения 68 Чулковского могильника был сходный костюм. В данный момент никакие данные не указывают на то, что верхняя одежда была отрезной по линии талии, однако у нас имеются косвенные подтверждения тому, что она была распашной: на одном из фрагментов зафиксирована кромка – то есть край, который не будет осыпаться, при этом швов на нем отмечено не было. Этот край, судя по расположению поясных бляшек, шел по продольной линии – перпендикулярно поясу. Такое возможно лишь в случае, если одежда была распашной. Судя по месту меха в текстильных конгломератах, верхний слой одежды подбивался мехом. Маленький фрагмент холщовой ткани указывает на возможное наличие нижнего слоя одежды из ткани полотняного переплетения из нитей растительных волокон.
Таким образом, мужской костюм из погребения 68 Чулковкого могильника можно реконструировать следующим образом. Погребенный был одет в распашную одежду, подбитую мехом и опоясанную ременным набором неволинского типа, к которому крепился кинжал в деревянных ножнах. На шее его была надета серебряная гривна глазовского типа. Ворот одежды застегивался серебряной сюльгамой с крылатой иглой. Кроме того, ворот был вышит оловянной проволокой (в настоящее время исследователи именно так трактуют «оловянный бисер» (Никитина, Ефремова, 2011. С. 16). Под распашной верхней одеждой находился еще один – нижний – слой из холщовой ткани, никакие особенности кроя которого восстановить не удается. На правую руку были надеты бронзовые браслет и спиральный перстень. На ногах погребенного была обувь, украшенная бронзовыми спиральными пронизками.
Исследования могильников муромы с наилучшей сохранностью текстиля относятся к дореволюционному и довоенному этапам раскопок, выводы, полученные в ходе этих исследований, бывают спорными, однако они подтверждают, что сделанная нами реконструкция костюма в целом характерна для муромских племен. Так, В. А. Городцов сообщает, что в нескольких мужских погребениях отмечались остатки меховой одежды (Городцов, 1914. С.85, 89). По Ф. Я. Селезневу, «…Полушубок, кафтан, равно как тулуп и «чепан» дошли до нас почти в неизмененном виде от старины и могут быть отнесены целиком к последней. Также не изменилась и ткань сукна из овечьей шерсти «в елку», как ткется толстый холст на онучи. В Максимовском детском погребении сукно оказалось более тонким, а холст в качестве нижней одежды и в других случаях попадается довольно часто. На головном уборе женского погребения у Перемиловской пустыни оказались даже ленты….» (Селезнев, 1925. С. 25)
Следует отметить, что для исследуемого хронологического периода кафтан является довольно распространенным типом мужской верхней одежды на крайне широкой территории: от ареала салтово-маяцкой культуры до Скандинавии (Михайлов, 2005. С.56-65). Древнерусские кафтаны некоторое время назад стали предметом крайне пристального изучения, что позволило выделить эту форму одежды даже в тех находках, которые изначально трактовались иначе (Михайлов, 2011. С. 166-177). Поэтому кажется весьма логичным использование данного типа одежды и на территории расселения муромы. Разумеется, утверждать однозначно, почему мурома начинает использовать данный тип верхней одежды, невозможно (имеющиеся данные крайне недостаточны для подобного рода выводов), однако наиболее вероятным кажется вариант двойного заимствования: племена среднецнинской мордвы, постоянно находившиеся в контакте с племенами салтово-маяцкой культуры, перенимают данный тип верхней одежды у аланских племен, а мурома, в свою очередь, заимствует его у мордвы.
Таким образом, материалы погребения 68 Чулковского могильника прекрасно иллюстрируют широчайшие контакты муромы с представителями иных племен (мордвой, прикамскими племенами, салтово-маяцкой культурой), а также демонстрируют способность данного племени легко усваивать иноплеменные элементы материальной культуры и модифицировать их в связи с собственными нуждами.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


Авдеев А. М., Богачев А. Ф., Жиганов М. Ф., Зеленеев Ю. А. Раскопки в Горьковской области // АО, 1974. – М., 1975.
Белавин А. М., Крыласова Н. Б. Неволинские пояса в системе международных связей // Материалы 5 чтений памяти Анны Мачинской. Старая Ладога – СПб, 2001.
Городцов В. А. Археологические исследования в окрестностях г. Мурома в 1910 году // Труды Императорского московского археологического общества. – М., 1914.
Гришаков В. В. Отчет о работе Чулковской археологической экспедиции в Горьковской области и Мордовской АССР в 1985-1992 гг. – Архив ИА РАН.
Ефимова Л. В. Ткани из финно-угорских могильников I тыс. н. э. // КСИА. – 1966. – № 107.
Казанский М. М. Курганы Старой Упсалы и Восточный путь // Новгород и Новгородская земля. История и археология. – Новгород, 2007. – Вып. 21.
Михайлов К. А. Древнерусские кафтаны «восточного типа (мода, происхождение, хронология) // Вестник молодых ученых. –2005. –№ 1.
Михайлов К. А. Находка раннесредневековой одежды «восточного» типа из Старой Ладоги // Новгород и Новгородская земля. История и археология. – Новгород, 2011. – Вып. 25.
Нахлик А. Ткани Новгорода. Опыт технологического анализа // МИА. – 1963. – № 123.
Никитина Т. Б., Ефремова Д. Ю. Особенности погребений с орудиями литья на марийских могильниках IX-XII вв. // Финноугроведение. – Йошкар-Ола, 2011. – Вып. 2.
Павлова Н. А. Мордовский мужской костюм по материалам погребения 116 Пановского могильника VIII-XI вв. // Stratum Plus. 2012. – № 6. (в печати).
Селезнев Ф. Я. Археологические исследования в окрестности Мурома. Культура финнов средней Оки // Труды Владимир. гос. обл. музея.– Владимир, 1925. – Вып. II.
Hald M. Ancient Danish Textiles from Bogs and Burials. – National Museum of Denmark, 1980.
Vajanto K. Euran emännän neulakintaat. Tutkielma luistarin haudan 56 neulakinnasfragmenteista. – Pro gradu–tutkielma. Helsinki, 2003.
Jorgensen L. B. North European textiles until AD 1000. – Aarhus University Press, 1992.
Pritchard Frances A. Late Saxon textiles from the city of London // Medieval Archaeology, 1984. – № 28.


Раздел: Археология
Дата публикации: 23.08.2013 02:39:30
1

Подписывайтесь на наш телеграм-канал
Вступайте в нашу группу в Вконтакте

Другие социальные сети:
ВК Твиттер Телеграм Я.Кью Я.Дзен Фейсбук Инстаграм



Поделиться материалом в социальных сетях:





Вас могут заинтересовать другие материалы из данного раздела:

К вопросу о происхождении елшанской культуры

В данной статье рассмотриваются основные теории происхождения елшанской культуры, наиболее аргументированой из которых считается теория Выбонова А.А. о среднеазиатских корнях елшанской культуры.

Читать

Каменная индустрия Среднего Посурья эпохи энеолита

Особенности каменной индустрии — это часть признаков, характеризующих археологическую культуру. Для исследования были выбраны памятники эпохи энеолита: Утюж I, Утюж V, Утюж Бугор, Новая Деревня..

Читать

К вопросу о территории распространения и происхождении хвалынской культуры

Во время раскопок 2006-2007 гг. на поселении Утюж I, расположенного вблизи с. Стемассы Алатырского района Чувашии на левом берегу небольшой реки Утюж вблизи ее впадения в р. Суру было обнаружено жилище, которое по ряду признаков можно отнести к хвалынской культуре. Это позволяет откорректировать ареал распространения хвалынской культуры..

Читать

К ВОПРОСУ ОБ АРЕАЛЕ ЕЛШАНСКОЙ КУЛЬТУРЫ (на основе анализа керамических комплексов)

На сегодняшний день известно около тридцати памятников содержащих керамику елшанской культуры. Часть из них образует достаточно компактное скопление на территории Самарской, Оренбургской и Ульяновской областей, другая часть простирается далеко на запад и северо-запад от Среднего Поволжья..

Читать

Сендимиркинский могильник в Чувашии

В 2011 году в Вурнарском районе Чувашии, на длинном узком мысу надпойменной террасы р. Ср. Цивиль между деревнями Сендимиркино и Буртасы краеведом И.Г. Павловым были найдены предметы, относящиеся к женским нагрудным и головным украшениям конца раннего железного века, которые были сданы в Чувашский государственный институт гуманитарных наук. С целью проверки данного местонахождения в мае 2012 года отрядом Археологической экспедиции ЧГИГН (Н.С. Березина, Е.П. Михайлов, Н.С. Мясников) были проведены разведывательные работы. В результате был обнаружен могильник II-III вв. н.э. и предшествующее ему селище того же периода. В июне 2012 года АЭ ЧГИГН в составе Е.П. Михайлова и Н.С. Мясникова при участии научного сотрудника Института истории АН РТ Д. Г. Бугрова (Казань) проводила дополнительные исследования на данном археологическом памятнике. Общая площадь раскопа составила 56,25 м²..

Читать

Тенденции развития пронизок верхнего прикамья в эпоху раннего средневековья

Эволюционное развитие раннесредневековых пронизок Прикамья не могло происходить само по себе, изолированно от других регионов. Появление некоторых типов пронизок, закрепление в местном костюме, а также дальнейшая их трансформация зависели от нескольких факторов. На это могли повлиять этнокультурные контакты, индивидуальные предпочтения местного населения, веяния моды, наличие мастеров, а также их технические возможности..

Читать

ПРОНИКНОВЕНИЕ ГЕОМЕТРИЧЕСКИХ МИКРОЛИТОВ В СРЕДНЕДНЕПРОВСКУЮ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНУЮ ОБЛАСТЬ ПОЗДНЕЙ ПОРЫ ВЕРХНЕГО ПАЛЕОЛИТА: МИГРАЦИЯ ЛЮДЕЙ ИЛИ МИГРАЦИЯ ИДЕЙ?

На рубеже XX–XXI веков в бассейне Днепра на р. Сейм (N51°38´54´´, O35°30´34´´) был открыт и частично исследован новый куст памятников верхнепалеолитической эпохи, получивший по ближайшему селу наименование микрорегион Быки (Чубур, 1998, 2000, 2001; Григорьева, Филиппов, 1978; Гаврилов, Ахметгалеева, 2004 и др.). Археология, геология и радиоуглеродный метод датируют этот куст стоянок постграветтом – максимумом поздневалдайского похолодания (21000-16000 л.н.), исключение представляет лишь более поздняя стоянка Быки 5 (конец верхнего палеолита). Памятники важны для понимания доистории центра и юга Восточной Европы на протяжении начала поздней поры верхнего палеолита. .

Читать

Деградация техники обработки камня как отражение характера использования металла.

Состав каменных орудий и характер их обработки в эпоху бронзы сильно отличается от тех, какие известны на неолтитческих стоянках. Орудия каменные и металлические взаимозаменямы. Поэтому исследование каменной индустрии, которая сохраняется на поселении значительно полнее металличсеской, может быть привлечено для оценки уровня развития металлургии, её роли в обществе. Металл не только срабатывается в процессе употребления, практически сходя на-нет, но и, обладая значительной ценностью, крайне редко теряется, чаще попадает в переработку. Частота находок металла не тождественна частоте его использования в работе. По тому, что из металлических орудий доходит до нас в составе находок, мы не можем оценивать масштабы его применения. Это относится не только к медному и бронзовому инструменту. Так, на городищах раннего железного века крайне редко встречаются топоры. Наполовину раскопанное и весьма насыщенное находками городище Настасьино дало единственную находку топора, просуществовав 7-8 веков. Нет таких находок на Каширских городищах. В то же время громадное количество костяных орудий и еще большее – заготовок - несут следы именно работы топором..

Читать

Комплекс раннего железного века с Явлейского 2 городища в Среднем Посурье

Около с. Янгалычево Дубенского района Ресублики Мордовия, в левобережье Суры на левом берегу коренного берега р. Лаша, зафиксирован комплекс из четырех городищ и ряда селищ, отмеченных на археологической карте П. Д. Степанова (1969. С. 47–48). Судя по характеру фортификационных сооружений (небольшая площадка, защищенная высоким шишковидным валом и глубоким рвом), а также по подъемному материалу, их сооружение связано с племенами именьковской культуры эпохи раннего средневековья (Степанов, 1969. С. 47–48). Все они расположены в овражных системах, скрытых соседними возвышенностями. .

Читать

П.Д. Либеров о связях населения среднедонской культуры раннего железного века и финно-угорского мира.

Среднее Подонье в силу своего географического положения являлось «контактной зоной» различных культур и народов. Результатом взаимодействия стало своеобразие культур местного населения различных исторических эпох. Именно это своеобразие послужило причиной того, что местные памятники являются предметом многолетних дискуссий. Ряд исследователей помещают на данной территории скифское, другие – скифоидное население. Впервые не скифское население локализовал на данной территории Петр Дмитриевич Либеров.

Читать

Искать на сайте:
Гость

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите ctrl+enter