↑ Наверх ↑
     Исторический сайт

Новости истории
Статьи и заметки
  - Археология
  - Всеобщая история
  - Историческая поэзия и проза
  - История Пензенского края
  - История России
  - Полезные и интересные сайты
  - Разное
  - Тесты по истории
  - Шпаргалка
Конкурс работ
Создать тест
Авторам
Друзья сайта
Вопрос-ответ
Мы в Дзене
О проекте

Добавить в закладки

Новые статьи:

Ученые восстановят запах духов Марии-Антуанетты
........................
Раскрыта жизнь динозавров до падения астероида
........................
Найдено место крупнейшей катастрофы на Земле
........................
В Шотландии нашли клад опального претендента на английский престол
........................
Историки нашли застрявших в древней посуде тысячелетних насекомых с помощью рентгена
........................

1 | 2 | 3 | 4 | 5

Феномен С.П. Трубецкого

(Статья)
Раздел: История России
Автор: Гостькова Татьяна
Частично опубликовано: «XII Лебедевские чтения»., "Гумниц", Пенза, 2011

Любопытно впечатление современника о том, как “пусто” в этот момент было в прочих частях Петербурга: “Чем далее отходил я от Адмиралтейства, тем менее встречал народа; казалось, что все сбежались на площадь, оставив дома свои пустыми”. Очевидец, фамилия которого осталась неизвестной, рассказывал: “Весь Петербург стекался на площадь, и первая адмиралтейская часть вмещала в себе 150 тыс. человек, знакомые и незнакомые, приятели и враги забывали свои личности и собирались в кружки, рассуждали о предмете, поразившем их взоры”.

Преобладало “простонародье”, “чёрная кость” - ремесленники, рабочие, мастеровые, крестьяне, приехавшие к барам в столицу, были купцы, мелкие чиновники, ученики средних школ, кадетских корпусов, подмастерья... Образовались два “кольца” народа. Первое состояло из пришедших пораньше, оно окружало каре восставших. Второе образовалось из пришедших позже - их жандармы уже не пускали на площадь к восставшим, и “опоздавший” народ толпился сзади царских войск, окруживших мятежное каре. Из этих пришедших “позже” и образовалось второе кольцо, окружившее правительственные войска. Заметив это, Николай, как видно из его дневника, понял опасность этого окружения. Оно грозило большими осложнениями.

Основным настроением этой огромной массы, которая, по свидетельствам современников, исчислялась десятками тысяч человек, было сочувствие восставшим.

Николай сомневался в своём успехе, “видя, что дело становится весьма важным, и не предвидя ещё, чем кончится”. Он распорядился заготовить экипажи для членов царской семьи с намерением “выпроводить” их под прикрытием кавалергардов в Царское Село. Николай считал Зимний дворец ненадёжным местом и предвидел возможность сильного расширения восстания в столице. В дневнике он писал, что “участь бы наша была более чем сомнительна”. И позже Николай много раз говорил своему брату Михаилу: “Самое удивительное в этой истории - это то, что нас с тобой тогда не пристрелили”.

В этих условиях Николай и прибег к посылке для переговоров с восставшими митрополита Серафима и киевского митрополита Евгения. Мысль послать митрополитов для переговоров с восставшими пришла Николаю в голову как способ пояснить законность присяги ему, а не Константину через духовных лиц, авторитетных в делах присяги. Казалось, кому лучше знать о правильности присяги, как не митрополитам? Решение ухватиться за эту соломинку укрепилось у Николая тревожными вестями: ему сообщили, что из казарм выходят лейб-гренадеры и гвардейский морской экипаж для присоединения к “мятежникам”. Если бы митрополиты успели уговорить восставших разойтись, то новые полки, пришедшие на помощь восставшим, нашли бы уже основной стержень восстания надломленным и сами могли бы выдохнуться.

   Но в ответ на речь митрополита о законности требуемой присяги и ужасах пролития братской крови “мятежные” солдаты стали кричать ему из рядов, по свидетельству дьякона Прохора Иванова: “Какой ты митрополит, когда на двух неделях двум императорам присягнул... Не верим вам, пойдите прочь!..” Внезапно митрополиты ринулись бегом влево, скрылись в проломе загородки Исаакиевского собора, наняли простых извозчиков (в то время как справа, ближе к Неве, их ждала дворцовая карета) и объездом вернулись в Зимний дворец. Почему произошло это внезапное бегство священнослужителей? К восставшим подходило два новых полка. Справа, по льду Невы, поднимался, пробиваясь с оружием в руках через войска царского окружения, полк лейб-гренадер (около 1250 человек). С другой стороны вступали на площадь ряды моряков - почти в полном составе гвардейский морской экипаж - свыше 1100 человек, всего не менее 2350 человек, т.е. сил прибыло в общей сложности более чем втрое по сравнению с начальной массой восставших московцев (около 800 человек), а в целом число восставших увеличилось вчетверо. Все восставшие войска были с оружием и при боевых патронах. Все были пехотинцами. Артиллерии у них не было.

Но момент был упущен. Сбор всех восставших войск произошёл спустя два с лишним часа после начала восстания. За час до конца восстания декабристы выбрали нового “диктатора” - князя Оболенского, начальника штаба восстания. Он трижды пытался созвать военный совет, но было уже поздно: Николай успел взять инициативу в свои руки. Окружение восставших правительственными войсками, более чем вчетверо превосходящими восставших по численности, было уже завершено. По подсчётам Габаева, против 3 тыс. восставших солдат было собрано 9 тыс. штыков пехоты, 3 тыс. сабель кавалерии, итого, не считая вызванных позже артиллеристов (36 орудий), не менее 12 тыс. человек. Из-за города было вызвано и остановлено на заставах в качестве резерва ещё 7 тыс. штыков пехоты и 22 эскадрона кавалерии, т.е. 3 тыс. сабель; иначе говоря, в резерве стояло на заставах ещё 10 тыс. человек.

Короткий зимний день клонился к вечеру. Уже было 3 часа дня, и стало заметно темнеть. Николай боялся наступления темноты. В темноте народ, скопившийся на площади, повёл бы себя активнее. Более всего Николай боялся, как позже сам записал в своём дневнике, чтобы “волнение не сообщилось черни”.

Николай приказал стрелять картечью. Первый залп картечью был дан выше солдатских рядов - именно по “черни”, которая усеяла крышу Сената и соседних домов. На первый залп картечью восставшие отвечали ружейным огнём, но потом под градом картечи ряды дрогнули, заколебались - началось бегство, падали раненые и убитые. Царские пушки стреляли по толпе, бегущей вдоль Английской набережной и Галерной. Толпы восставших солдат бросились на невский лёд, чтобы перебраться на Васильевский остров. Михаил Бестужев попытался на льду Невы вновь построить солдат в боевой порядок и идти в наступление. Войска построились. Но ядра ударялись о лёд - лёд раскалывался, многие тонули. Попытка Бестужева не удалась.

К ночи всё было кончено. Царь и его клевреты всячески преуменьшали число убитых, - говорили о 80 трупах, иногда о сотне или двух. Но число жертв было гораздо значительнее - картечь на близком расстоянии косила людей. По документу чиновника статистического отделения Министерства юстиции С. Н. Корсакова мы узнаём, что 14 декабря было убито 1271 человек, из них “черни” - 903, малолетних - 19.

В это время на квартире Рылеева собрались декабристы. Это было их последнее собрание. Они договорились лишь о том, как держать себя на допросах. Отчаянию участников не было границ: гибель восстания была очевидна.

Что же делал Трубецкой весь день восстания? Сам Трубецкой довольно детально начертил свой марш­рут в течение 14 декабря. Но Трубецкой, понимавший, что ему грозит смертная казнь, защищался упорно и последователь­но, и одним из главных способов этой защиты было стремле­ние представить себя растерянным, мятущимся человеком. Так изобразил он и свои передвижения 14 декабря — мета­ния потерявшего голову заговорщика, осознавшего тщетность своих замыслов. Но если его внутреннее состояние следова­тели проверить не могли, то маршрут проверялся легко — Трубецкой постоянно был на виду, и, не забывая о том, он придерживался правды.

Однако стоит всмотреться в этот маршрут, как выясняется одна особенность — на протяжении всего восстания Трубец­кой кружил вокруг главных пунктов: Дворцовая площадь, Исаакиевская площадь, Сенатская площадь.

Расставшись в десятом часу с Рылеевым и Пущиным, дик­татор поехал в Главный штаб, убедившись по пути, что Се­натская площадь пуста. Он провел некоторое время в кан­целярии дежурного генерала Главного штаба, которая нахо­дилась рядом с Зимним дворцом. Было около десяти часов утра. Трубецкой знал от Рылеева и Пущина, что в Гвардей­ский экипаж отправился Николай Бестужев, в Московский полк — Александр и Михаил Бестужевы, а к лейб-гренадерам — Каховский. Стало быть, сохранялась надежда, что полки выйдут. Причем если наше логическое построение, основанное на действиях Панова, верно, то Трубецкой мог ожидать удара по дворцу с двух сторон — от казарм экипа­жа и от казарм лейб-гвардии Гренадерского полка. После самоустранения Якубовича и невыполнимых условий, по­ставленных Булатовым, шансы на успех резко упали. Но пребывание диктатора в промежуток от десяти до одинна­дцати часов на Дворцовой площади — многозначительно. Трубецкой знал, что именно тогда должна была происходить присяга. И если бы восстание началось, оно началось бы именно в эти шестьдесят минут.

Так оно и было. Московский полк вышел в начале один­надцатого; Гвардейский экипаж стал сопротивляться прися­ге приблизительно в это же время. Прождав около часа, Трубецкой из Главного штаба за­ехал к своей двоюродной сестре Татьяне Борисовне Потем­киной, жившей по соседству с Дворцовой площадью — на Мильоиной улице. У Потемкиной он пробыл не более полу­часа и, таким образом, не выпускал из поля зрения Дворцо­вую площадь до половины двенадцатою.

Затем Трубецкой посетил квартиру своего приятеля Бибикова, флигель-адъю­танта. Полковник Илларион Михайлович Бибиков жил в здании Главного штаба. Самого Бибикова не было — он со­провождал Николая, начавшего движение с преображенцами к Сенатской площади. Но Трубецкой и в квартире полков­ника оставался около получаса, то есть опять-таки рядом с Зимним дворцом. В начале первого он снова оказался на Дворцовой площади.

Разумеется, каждому своему перемещению он находил на следствии вполне лояльное объяснение — в Главном шта­бе узнавал о времени присяги иногородним штаб-офицерам, потом спешил домой, чтобы переодеться к визиту во дворец, и т. д. Трубецкой утверждал, что именно в этот момент, в начале первого, выехав к Зимнему дворцу, он узнал о мяте­же московцев. Поверить в это никак невозможно. Следова­тели просто не дали себе труда проверить время и направле­ние его поездок с одиннадцати до часу. Даже если князь Сергей Петрович успел проследовать из Главного штаба на Мильоиную до того, как у дворца стала собираться толпа, проведавшая о бунте московцев, то уж возвращаясь после половины двенадцатого из Мильонной в здание Главного штаба к Бибикову (к которому вход был, судя по показаниям Трубецкого, с Невского), он никак не мог не заметить вы­строенный батальон преображенцев, волнующуюся толпу, императора, окруженного генералами и адъютантами. А уви­дев это, не мог не выяснить тут же, что тому причиной.

Скорее, Трубецкой отправился к Бибиковым, надеясь ус­лышать от Иллариона Михайловича о настроениях во двор­це (Бибиков был директором канцелярии начальника Глав­ного штаба), а прежде всего — чтобы, не бросаясь в глаза, оставаться вблизи дворца.

Но даже если предположить невероятное и согласиться с князем, что, выйдя от Бибиковых в первом часу, он только и узнал о мятеже, то следующий его поступок снова не укла­дывается в логику его показаний. По этой логике он должен был скрыться, уехать в другой конец города, подальше от эпицентра событий, от того места, где с минуты на минуту могли появиться восставшие войска. А что делает Трубецкой? Он упрямо идет в Главный штаб, идеальный наблюдатель­ный пункт напротив дворца, приходит в канцелярию дежур­ного генерала и ждет. Но не просто ждет...

На коротком пути от квартиры Бибикова до канцелярии у Трубецкого состоялась примечательная встреча — с импе­ратором. Тот запомнил князя.

В канцелярию дежурного генерала Главного штаба непрестанно являлись офицеры с последними новостями. Трубецкой расспросил полковника Ребиндера, вернувшегося с Сенатской площади, о действиях восставших. Тот сказал, что они «только кричат ура! Константину Павловичу и стоят от одного угла Сената до другого» Ребиндер ушел с площади еще до прихода лейб-гренадер и моряков и до ранения Милорадовича. Таким образом, диктатор знал, что на площади одни московцы, знал приблизительно их численность, знал, что центральная магистраль от Сената к дворцу – Адмиралтейская площадь перекрыта превосходящими силами преображенцев. Может быть, от офицеров, с которыми беседовал в Главном штабе, знал он и о других распоряжениях Николая – выходе Конной гвардии, кавалергардов. То есть он представлял себе, что московцы вот-вот окажутся в кольце.

В канцелярию дежурного генерала стекались сведения со всего Петербурга, и место, выбранное Трубецким для ориентации, надо признать удачным.

Однако, поговорив с Ребиндером и, очевидно, теряя последнюю надежду на появление восставших войск у дворца, диктатор решил передвинуться к Сенату. Он поехал к Исаакиевской площади, возле которой жила его сестра Елизавета Петровна Потемкина.

В воспоминаниях свояченицы Трубецкого, графини Зинаиды Ивановны Лебцельтерн, в чьем доме был в ту же ночь арестован князь Сергей Петрович, есть сведения о том, что было с Трубецким после часу дня. По словам Лебцельтерн, когда Трубецкой приехал к Потемкиной, графини не было. «Вернулась она не так скоро и сразу же спросила, не приходил ли брат; ей ответили, что приходил, но ушел или нет – этого никто не видел; его долго искали по всей квартире, пока графине не пришло в голову заглянуть в свою молельню; здесь-то она, и обнаружила его лежащим без сознания перед образами, никто не знал, с какого времени. Его подняли, положили на диван, привели в чувство. На все вопросы он отвечал как-то сбив­чиво; в вдруг, услышав отчетливый грохот пушки, схватился за голову и воскликнул: «О боже! вся эта кровь падет на мою голову!»12

С Трубецким, изнуренным бешеной деятельностью по­следних дней, гигантской ответственностью, которую он на себя взял — не просто за судьбы десятков офицеров и тысяч солдат, а за судьбу России! — потрясенным самоустранением Якубовича и Булатова, измученным ожиданием и сомнения­ми истекших часов, случилось то, что сегодня мы называем нервным срывом.

    Причинами   поражения   декабристов   являлись   неподготовленность   и несогласованность действий, отсутствие работы по пропаганде  своих  взглядов в разных слоях  общества,  неподготовленность  общества  к  преобразованиям, которые пытались осуществить восставшие.

        Потерпев поражение в социально-политической борьбе, декабристы одержали духовно-нравственную победу, показали пример истинного служения своему отечеству и народу, внесли лепту в формирование новой нравственной личности.

Восстание декабристов имело большое значение в истории революционного движения в России. Это было первое открытое выступление против самодержавия с оружием в руках. До этого времени в России происходили лишь стихийные крестьянские волнения. Между стихийными крестьянскими восстаниями Разина и Пугачёва и выступлением декабристов легла целая полоса мировой истории. Декабристы принадлежали к новому времени, и в этом существенная сторона их исторического значения. Их восстание было политически сознательным, ставило себе задачу ликвидации федерально-абсолютистского строя, было освещено передовыми идеями эпохи. Восстание было открытым, на площади столицы, перед лицом собравшегося народа. Их действия отмечены печатью классовой ограниченности, они были «страшно далеки от народа», но они принадлежали к тем передовым деятелям своего времени, которые «помогли разбудить народ».

Опыт движения декабристов стал предметом для осмысления следующих за ними борцов с самодержавием и крепостничеством, повлиял на весь ход русского освободительного движения. Движение декабристов оказало огромное влияние на развитие русской культуры.

Однако, исходя из конкретно-исторической ситуации, поражение декабристов ослабило интеллектуальный потенциал русского общества, спровоцировало усиление правительственной реакции, задержало, по словам П.Я. Чаадаева, развитие России на пятьдесят лет.

 

3. Оценка поведения Трубецкого в историографии.

Почему Трубецкой не пришел к своим товарищам, чтобы разделить всю меру ответственности с одними и горькую участь со всеми? Думается, что этому было не­сколько причин, но главная заключалась в том, что он считал преступлением возглавить восстание, заранее об­реченное, по его убеждению, на поражение. Разъяснять безнадежность того, что могло бы в этом случае произой­ти, было, как ему казалось, уже поздно. Одержала верх убежденность, что его приход воспринялся бы восставши­ми как сигнал к решительным действиям, и это привело бы только к еще большему и уже бессмысленному кро­вопролитию. Из этой, с точки зрения Трубецкого, без­условной, но объективно ошибочной посылки, складывался трагизм по­ложения Трубецкого. Он стоял перед выбором: войти в каре, взять на себя руководство восстанием и тем са­мым, развязав кровопролитие, подвергнуть восставших, по его убеждению, неминуемому разгрому (ведь в этом случае организованное революционное вооруженное вос­стание расценивалось бы противной стороной совсем иначе и карательные меры правительства были бы гу­бительными для всех участников выступления) или же войти в каре и обратиться к восставшим с призывом ра­зойтись, добровольно сдаться на милость противника. В этом случае его действия могли иметь обратный ре зультат: они квалифицировались бы как открытая из­мена, переход во враждебный лагерь, его просто подня­ли бы на штыки, заклеймив как предателя и ренегата, ведь уговоры разойтись уже были, и даже пользовавше­муся большой популярностью в войсках боевому генера­лу Милорадовичу они стоили жизни, и не ему одному.

Сторонник бескровного восстания, идеалом которой была конституционная монархия, завоеванная по воз­можности мирным путем, Трубецкой не мог преодолеть ужаса перед необходимостью решительных действий без веры в победу. Вместе с тем он откровенно признавался, что, «один раз войдя уже в толпу мятежников, я при случае сделался бы истинным исчадием ада, каким-ни­будь Робеспьером или Маратом».13

Воспринимал ли Трубецкой сложившуюся в те часы ситуацию как трагедию только для себя лично? Думает­ся, что он не отделял себя от тех, кто оставался на пло­щади. Более всего им владело чувство ответственности за все происшедшее, а главное, за судьбу «всех несчастных жертв моей надменности; ибо я могу почти утвердительно сказать, что если б я с самого начала отказался участвовать, то никто б ничего не на­чал». Несомненно, речь идет о начале подготовки вос­стания после избрания Трубецкого диктатором, а не о самом восстании 14 декабря, в котором он практически не участвовал. Трудно сказать, действительно ли само­устранение Трубецкого от участия в заговоре могло бы сорвать в те дни саму идею организации восстания. По-видимому, Трубецкой именно так расценивал свои возможности в сложившейся тогда ситуации. Бесспорно, что и Рылеев считал Трубецкого ключевой фигурой в прак­тической организации заговора. Скорее всего, Трубецкой, как старейший член тайного общества, один из признан­ных его руководителей, мог иметь серьезное влияние на членов Северного общества; вместе с тем, оставаясь в течение года вне Петербурга, он уже был лишен тех не­обходимых связей внутри столичной организации, кото­рые были к тому времени в руках Рылеева. Без содейст­вия последнего Трубецкой не решился, да и не смог бы предпринять каких-либо серьезных действий. Вдохновенная энергия Рылеева, его решимость и организационный талант, помноженные на военный опыт Трубецкого, его авторитет руководителя тайного общества, наконец, его имя открывали возможность реализации заговора. После­довательность в осуществлении поставленной цели была присуща обоим руководителям вплоть до 14 декабря. Оба расценивали свою роль в организации восстания как главенствующую; оба признавали себя виновниками происшествия 14 декабря; оба считали, что могли бы оста­новить события. Вероятно, Трубецкой лишь на первом допросе отчетливо понял, что лично для него невыход на площадь мог явиться смягчающим вину обстоятельством.

Автор: Гостькова Татьяна
Дата публикации: 28.11.2011

1 | 2 | 3 | 4 | 5



Добавить в закладки

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться


Вас могут заинтересовать другие материалы из данного раздела:

Памяти митрополита Антония посвящается…

Добрую память о себе в народе оставил митрополит Антоний (Александр Васильевич Вадковский), и мне хотелось бы в своей статье затронуть жизненный путь уникального человека, родившегося в нашем уезде в 1846 году. Дело в том, что жизнь этого выдающегося человека не так часто рассматривалась спасскими краеведами. Хочется отметить то, что территория нашего района многократно изменялась в административном отношении, большая часть относилась к Пензенской губернии, другая часть, в т.ч. и город Спасск принадлежал Тамбовской губернии. .

Читать

Моя семья в Великой Отечественной войне.

Сочинение моей ученицы Одинцовой А..о своей бабушке, о прадеде,его боевом пути..

Читать

Глава I. Источники и историография Чечни в исследуемое время // Очерк исторической географии и этнополитического развития Чечни в XVI-XVIII веках

В перечне источников истории любого народа главными являются письменные документальные свидетельства. Период XVI – XVIII вв. в истории Чечни имеет документальную базу в различных архивохранилищах России и других стран. .

Читать

Воспоминания ветерана войны

Великая Отечественная Война. Значение этих слов я начал понимать, когда мне было 5 лет, я впервые прочитал надпись «К 55 - летию Победы!». Написанную золотистыми буквами на сахарнице из чайного сервиза. От родителей я узнал, что речь идет о победе в Великой Отечественной войне. С тех пор, я начал обращать внимание на фильмы, литературные произведения, посвященные войне; они были пронизаны ужасом, кровью, слезами, но они вселяли в душу не только страх, но и гордость за Родину. .

Читать

Методология анализа периодических изданий на примере реконструкции образа Б.Н. Ельцина

По мере того как значение периодической печати в современном мире падает благодаря «всемирной паутине», блогам и страницам соц. сетей, всё большее применение печать находит у историков, как весьма важный и объёмный источник по любой сфере жизни общества. Хотя работы последних лет и стремятся отобрать у газетной и журнальной периодики статус источника, дробя её структуру на отдельные виды материала, будь то статья, новостная лента, корреспонденции или же интервью[1], представления о периодической печати, как об отдельном источнике, плотно закрепились и складывались долгое время. .

Читать

Сохранение культурного наследия нашего края

Память о прошлом, о славных предках, о великих культурных традициях родной земли – одно из действенных средств воспитания будущего гражданина..

Читать

Они сражались за Родину

Дмитрий Матвеевич родился 2 января 1920 года в многодетной крестьянской семье. Детство совпало с голодными годами. С малых лет Дмитрий Матвеевич любил работать, увлекался спортом. С одиннадцати лет работал в колхозе плугарём, а затем стал трактористом. “Прямо на току, где я работал на тракторе, мне вручили повестку о призыве в ряды Красной Армии, - рассказал ветеран, вспоминая о годах Великой Отечественной войны. - Где бы я ни воевал, я всегда думал о родной стране, о своей деревне, об односельчанах”. Родители не хотели отпускать своего сына на войну, но Дмитрий Матвеевич с гордостью пошёл воевать и защищать родину от захватчиков..

Читать

Фронтовые письма как отражение эпохи (по материалам школьного музея «Прикосновение к судьбе»)

Анализ фронтовых писем солдат Великой Отечественной войны является составной частью изучения истории войны. Выбор темы исследования обусловлен необходимостью изучения обширного и малоизученного комплекса неопубликованных эпистолярных источников — фронтовых писем, хранящихся в школьном музее гимназии №139 “Прикосновение к судьбе”. Это позволит существенно расширить источниковое поле исследований истории Великой Отечественной войны, детализировать целостную картину войны конкретно-историческим материалом. Этим обуславливается актуальность данной работы..

Читать

Мой Танаис

Добрый день! Мой читатель, сегодня я хочу рассказать о земле, воздух которой несет с собой запах свободы, поверь здесь этот запах можно уловить в дуновении ветра, запаха разнотравья, степи, или даже увидеть в раскинутом море травы-ковыля, или в свободном парении орла. И вместе с ним мы подымаемся в высь и видим перед собой холмистую степь разрезанную шрамами оврагов, и склонов, серебристыми ручьями, и реками которые несут свои прозрачные воды в одну великую реку, которая называлась в разное время по разному Гиргис, Танаис, Тан, и наконец Дон, Тихий Дон, эта восхваляемая река от древних греков до викингов несет и поныне свои воды в Азовское море. И сверху она нам кажется украшением этой великой степи, как ожерелье на шеи красивой женщины. .

Читать

Личность Михаила Романова в жизнеописаниях историка Н.И. Костомарова

Несколько лет назад массовые представления о российской истории напоминали заколоченный дом со строго дозированным поступлением света и воздуха через открытую форточку. Сегодня мощный сквозняк швырнул нам забытые факты, недоступные в прошлом мемуары и романы, эмоциональные размышления историков. Но вместе с тем пришли откровенная фальшь и случайные ошибки, ложь и неточности в фактах. Это относится и к истории дома Романовых. Были и «минусы»» и «плюсы». История никогда не была и не будет одноцветной, она наполнена гаммой разноцветья..

Читать

Искать на сайте:
Гость

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите ctrl+enter